Королевский убийца
Шрифт:
— Нет. Не верю! Я больше никому не должна верить. — Она замолчала, как бы обдумывая что-то. — Ты знаешь, однажды, давным-давно, когда я была маленькой девочкой, даже до того, как я тебя встретила, — ее голос становился странно спокойным, пустым, но спокойным, — это было на празднике Весны. Я помню, что попросила у моего отца несколько монеток на ярмарочные балаганы, а он шлепнул меня и сказал, что не будет тратить деньги на такие глупости. А потом запер меня в лавке и ушел пить. Но даже тогда я знала, как выбраться. Я все равно пошла к этим красивым балаганам, просто чтобы посмотреть. В одном был старик, который предсказывал будущее с помощью кристалла. Знаешь, как они делают. Они держат кристалл против пламени свечи и предсказывают будущее по тому, как цвета падают на твое лицо. — Она замолчала.
— Я знаю, — согласился
— Много других девочек и женщин узнавали свою судьбу, но у меня не было монетки, так что я могла только смотреть. И через некоторое время старик заметил меня. Я думаю, он решил, что я стесняюсь. Он спросил, не хочу ли я узнать свою судьбу. Я начала плакать, потому что хотела, но у меня не было монетки. Тогда Бринна, жена рыбака, засмеялась и сказала, что мне незачем платить. Все и так знают мое будущее. Я дочь пьяницы, я буду женой пьяницы и матерью пьяниц, — она почти шептала, — все начали смеяться, даже старик.
— Молли, — сказал я. Думаю, она даже не слышала меня.
— У меня по-прежнему нет монетки, — сказала она медленно, — но я, по крайней мере, знаю, что не буду женой пьяницы. Я не думаю даже, что хочу дружить с пьяницей.
— Ты должна выслушать меня. Ты несправедлива, — мой предательский язык заплетался, — я…
Дверь хлопнула.
— … не знал, что ты меня так любишь, — глупо сказал я холодной пустой комнате.
Дрожь охватила меня по-настоящему. Но я не собирался снова так легко потерять Молли. Я встал и сумел сделать два шага, прежде чем пол закачался подо мной и я упал на колени. В такой позе я и провел некоторое время, свесив голову, как собака. Я не думал, что ей понравится, если я поползу следом. Скорее всего, она просто пнет меня ногой. Если я доберусь до нее.
Я пополз назад к своей кровати и взобрался на нее. Я не стал раздеваться и просто натянул на себя одеяло. В глазах у меня помутилось, затем сознание мое постепенно стало заволакивать тьмой. Но заснуть удалось не сразу. Я лежал и думал, каким глупым мальчишкой был прошлым летом. Я ухаживал за женщиной, а думал, что гуляю с девушкой. Эти три года разницы так много значили для меня, но я совершенно неверно понимал это. Я думал, что она видит во мне мальчика, и отчаянно хотел завоевать ее. Поэтому и вел себя как мальчик, вместо того чтобы стараться заставить ее увидеть во мне мужчину. А мальчик причинил ей боль и, да, обманул ее. И наверняка потерял ее навеки. Тьма сомкнулась, все было черно, кроме одной кружащейся точки.
Она любила этого мальчика и думала, что мы будем вместе. Я вцепился в эту искру и погрузился в сон.
4 ДИЛЕММЫ
Рассматривая Уит и Скилл, я начинаю подозревать, что у каждого человека есть определенные способности к этим магиям. Я видел, как женщины внезапно отрываются от своей работы и идут в отдаленную комнату, где ребенок только начинает просыпаться. Разве это не может быть какой-то формой Скилла? Я бывал свидетелем безмолвной связи, которая возникает между членами команды, долго вместе ходившими в море. Они действуют без слов, слаженно, как группа владеющих Скиллом, так что корабль становится как бы живым существом, а команда — его душой. Другие люди чувствуют родство с какими-нибудь животными. Это запечатлевается в гербе или в имени, которое они дают своему ребенку. Уит открывается человеку, ощущающему такое родство. Уит допускает понимание всех животных, но в преданиях утверждается, что у большинства использующих Уит постепенно развивается связь с одним определенным животным. Некоторые сказания повествуют, что использующие Уит постепенно приобретают повадки, а в конечном счете и обличье животных, с которыми они связаны. Этими историями, полагаю, мы должны пренебречь как придуманными в качестве средства отвратить детей от «звериной магии».
Я проснулся в полдень. В комнате было холодно. Никакого огня. Моя одежда прилипла к вспотевшему
В следующий раз я проснулся вечером. В моем камине горел огонь, и на подставке лежали аккуратно сложенные дрова. К моей постели был придвинут маленький стол, покрытый вышитой скатертью с кружевной каймой, и на подносе лежали хлеб, мясо и сыр. Пузатый горшочек с отваром из трав на дне ждал, чтобы в него добавили воды из кипящего над огнем котелка. Таз для умывания и мыло находились по другую сторону камина. В ногах моей кровати лежала чистая ночная рубашка. Она была совсем новой и должна была как раз подойти мне.
Благодарность перевесила удивление. Я умудрился вылезти из постели и воспользоваться всем принесенным. После этого я почувствовал себя много лучше. Головокружение сменилось чувством неестественной легкости, которое быстро прошло, когда я съел хлеб и сыр. У чая был привкус эльфовской коры; я мгновенно заподозрил тут руку Чейда и подумал, не он ли пытался меня разбудить. Но нет. Чейд звал меня только ночью. Я натягивал через голову рубашку, когда дверь тихо отворилась. В мою комнату проскользнул шут. На нем был зимний, черный с белым, шутовской костюм, и от этого его бесцветная кожа казалась еще светлее. Его одежда была сделана из какой-то шелковистой ткани и скроена так свободно, что он казался воткнутой в нее палочкой. Он стал выше и еще тоньше, или это только казалось? Как всегда, поражали его белесые глаза, даже на таком бескровном лице. Он улыбнулся мне и насмешливо поболтал бледно-розовым языком.
— Ты, — предположил я и обвел рукой комнату, — спасибо тебе.
— Нет, — возразил шут. Когда он помотал головой, его светлые волосы выбились из-под шапки, — но я помогал. Спасибо тебе, что умылся. Это делает мою заботу по уходу за тобой менее обременительной. Ты отвратительно храпишь.
Я пропустил мимо ушей это замечание.
— Ты вырос, — заметил я.
— Да. И ты тоже. И ты был болен. И ты спал довольно долго. И теперь ты проснулся, вымылся и поел. Но все равно выглядишь ужасно. Но от тебя больше не пахнет. Сейчас уже вечер. Есть ли еще какие-нибудь очевидные факты, которые тебе хотелось бы отметить?
— Ты мне снился. Не здесь.
Он с сомнением посмотрел на меня:
— Да? Как трогательно. Не могу сказать, что ты мне снился.
— Я скучал по тебе, — сказал я и порадовался быстрой вспышке удивления на лице шута.
— Как забавно. Может быть, именно поэтому ты столько раз сам изображал из себя шута?
— Наверное. Сядь. Расскажи мне, что тут было без меня.
— Я не могу. Меня ждет король Шрюд. Вернее, он меня не ждет, и именно поэтому я должен сейчас пойти к нему. Особенно если он не ждет тебя. — Он внезапно повернулся, чтобы идти. Шут выскочил за дверь, потом быстро заглянул в комнату. Он поднял руку в необыкновенно длинном рукаве, на котором были нашиты серебряные колокольчики и позвенел ими. — До свидания, Фитц. Постарайся вести себя получше и береги себя. — Дверь бесшумно закрылась.
Я остался один. Я налил себе еще одну чашку чая и пригубил ее. Дверь моя снова открылась. Я поднял глаза, ожидая, что это шут. В комнату заглянула Лейси и провозгласила:
— О-о, он проснулся! — И потом спросила более строгим тоном: — Почему ты не сказал, как устал? Я чуть до смерти не испугалась, когда ты проспал так весь день. — Она не стала ждать, когда ее пригласят, и хлопотливо вошла в комнату. В руках у нее были чистые простыни и одеяла. По пятам за ней шла леди Пейшенс.
— О-о, он проснулся, — сообщила она Лейси, как будто та сомневалась в этом. Они не обратили внимания на то, что я встречал их в ночной рубашке и был весьма этим смущен. Леди Пейшенс уселась на мою кровать, а Лейси стала хлопотать в комнате, приводя ее в порядок. Не так уж много дел было в моей полупустой комнате, но она сложила грязные тарелки, поворошила дрова в камине и поцокала языком при виде грязной воды для умывания и разбросанной одежды. Я стоял у камина, пока она перестилала постель, собирала мою грязную одежду и перекидывала ее через руку, недовольно втянув носом воздух, после чего оглядела комнату и выплыла из нее вместе со своей добычей.