Королевский убийца

Хобб Робин

И тут его взгляд изменился:

— Ты ужасно выглядишь, так же плохо, как твоя одежда. Давай-ка пойдем в какое-нибудь более теплое место и раздобудем тебе горячего вина и чего-нибудь поесть.

— Я ел и чувствую себя много лучше, чем несколько месяцев назад. Спасибо большое.

— Не притворяйся, — предостерег он меня, — и не рассказывай мне то, что я уже знаю. И не лги мне. Подъем по лестнице вымотал тебя, и ты дрожишь.

— Вы действуете Скиллом, — упрекнул я его, и он кивнул.

— Я знал о твоем скором приезде уже несколько дней. Пару раз я пытался достать тебя Скиллом, но мне не удалось заставить тебя почувствовать меня.

Я был обеспокоен, когда вы ушли с дороги, но понял, чего боится Баррич. Я доволен, что он так заботился о тебе: благодаря ему ты добрался до дома целым и невредимым. И мне, конечно, известно о том, что происходило в Джампи. Теперь я в растерянности и не знаю, как наградить его. Это нужно сделать очень деликатно. Я не могу публично награждать тех, кто был занят в этом деле, — по понятным причинам. У тебя есть какие-нибудь предложения?

— Слова благодарности от вас — вот все, что он согласится принять. Он был бы обижен, решив, что вы подумали, будто ему нужно что-то большее. Я лично считаю, ничто из того, что вы могли бы дать ему, не было бы равноценно тому, что он для меня сделал. Надо сказать, чтобы он выбрал себе подходящую двухлетку, потому что его лошадь начинает стареть. Это он бы понял, — я тщательно обдумал такую возможность. — Да, это вы могли бы сделать.

— Мог бы? — сухо поинтересовался Верити. В его удивленном голосе была едкая нотка. Я внезапно изумился собственной дерзости.

— Я забылся, мой принц, — сказал я покорно.

Он улыбнулся, и его рука тяжело опустилась на мое плечо:

— Что ж, я ведь спросил тебя, не так ли? На мгновение мне показалось, что это старина Чивэл учит меня обращаться с моим человеком, а не мой юный племянник. Путешествие в Джампи порядком изменило тебя, мальчик. Пойдем, я ведь не просто так сказал о более теплом месте и стаканчике согревающего напитка. Кетриккен захочет увидеть тебя попозже. И Пейшенс тоже, я думаю.

Сердце мое упало, когда он навалил на меня всю эту кучу дел. Город притягивал меня как магнит. Но это был мой будущий король. Я склонял голову перед его волей.

Мы покинули башню. Я шел за ним вниз по лестнице, и мы разговаривали о незначительных вещах. Он велел мне сказать миссис Хести, что мне нужна новая одежда. Я спросил его про Леона, его волкодава. Он остановил парня в коридоре и велел принести к нему в кабинет вино и пироги с мясом. Я последовал за ним — не наверх, в его комнаты, а в помещение этажом ниже, одновременно знакомое и чужое. В последний раз, когда я был здесь, Федврен, писец, использовал его для того, чтобы сушить травы и корни для своих чернил. Никаких признаков этого теперь не осталось. В маленьком камине горел огонь. Верити поворошил угли и добавил дров, пока я осматривался. В комнате стоял большой резной дубовый стол и два поменьше, разнообразные кресла, подставка для пергаментов и разбитая полка, на которой были в беспорядке навалены разные предметы. На столе лежала начатая карта государств. Углы ее были прижаты к столу кинжалом и тремя камнями. На кусках пергамента, раскиданных по столу, рукой Верити были сделаны картографические наброски. Милый ералаш на двух меньших столах и нескольких стульях казался знакомым. Через мгновение я узнал вещи Верити, которые раньше были разбросаны в его спальне. Верити встал, оторвавшись от разгоревшегося огня, и печально улыбнулся при виде моих удивленно вскинутых бровей:

— Моя будущая королева не любит беспорядка. «Как, — спросила она меня, — ты можешь надеяться правильно начертить что-то

в таком хаосе?» Ее собственная комната напоминает казарму. Так что я спрятался здесь, внизу, потому что быстро обнаружил, что в чистом и пустом помещении вообще не могу работать. Кроме того, теперь у меня есть место для тихой беседы и никто не знает, как меня найти.

Не успел он договорить, как дверь открылась и вошел Чарим с подносом. Я кивнул слуге Верити, который нисколько не удивился при виде меня, мало того, он добавил к заказу принца особенный хлеб со специями, который я всегда очень любил. Чарим быстро двигался по комнате, привычно освобождая место для меня и стол для еды. После этого он исчез. Верити так привык к нему, что, казалось, не заметил его появления, если не считать быстрой улыбки, которой они обменялись, когда Чарим уходил.

— Итак, — сказал он, как только дверь была как следует закрыта, — теперь я хотел бы получить полный доклад. С того момента, как ты покинул Баккип.

Это было непросто — подробно рассказать о моем путешествии и произошедших событиях. Но Чейд обучил меня быть не только убийцей, но и шпионом. С самых первых дней Баррич всегда требовал, чтобы я детально рассказывал обо всем, что происходило в конюшнях в его отсутствие. Так что, пока мы ели и пили, я дал Верити полный отчет об увиденном и сделанном с тех пор, как оставил Баккип. За этим последовали мои выводы, а потом подозрения, вытекающие из того, что я узнал. К тому времени Чарим вернулся и принес еще еды. Пока мы уничтожали ее, Верити свел наш разговор к своим кораблям. Он не мог скрыть воодушевления.

— Мастфиш руководит постройкой. Я сам ходил за ним в Хайдаунс. Он сказал, что уже слишком стар. «Мои кости закоченеют от холода; я больше не могу строить корабли зимой» — вот что он велел мне передать. Так что я оставил работать помощников и отправился за ним. Он не смог отказать, глядя мне в глаза. Когда он приехал, я сам отвел его на верфи. Я показал ему обогреваемый сарай, достаточно большой, чтобы там помещался военный корабль, — старик мог работать там, и ему не было холодно. Но не это убедило его. Его убедил белый дуб, который привезла мне Кетриккен. Когда он увидел это бревно, то не мог удержаться и воткнул в него струг. Структура древесины везде прямая и крепкая. Они уже начали тесать доски. Это будут красивые корабли с лебединой шеей, скользящие по воде, как змеи.

Он был охвачен энтузиазмом. Я уже воображал, как поднимаются и опускаются весла и надуваются квадратные паруса.

Потом тарелки были сдвинуты в сторону, и он начал допрашивать меня о происшествиях в Джампи. Он заставил меня описать каждый отдельный случай со всех возможных точек зрения. К тому времени, когда он закончил допрос, ярость и боль предательства снова ожили во мне. Верити не оставил это без внимания. Он наклонился и бросил в огонь еще одно полено, послав в трубу вихрь искр.

— У тебя есть вопросы, — заметил он, — на этот раз можешь задать их.

Он тихо сложил руки на коленях и ждал. Я пытался справиться с собой.

— Принц Регал, ваш брат, — начал я осторожно, — виновен в худшей из измен. Он организовал убийство старшего брата вашей жены, принца Руриска. Он пытался устроить заговор, который должен был закончиться вашей смертью. Он собирался захватить и вашу корону, и вашу невесту. Не говоря уж о такой мелочи, как то, что он трижды пытался убить меня. И Баррича, — я замолчал, чтобы отдышаться и заставить немного успокоиться свое сердце и дрожащий голос.