Шрифт:
Сергей Капков
КОРОЛИ КОМЕДИИ. Тамара Носова
Как это ни странно, в детстве Тамара Носова не попадала в нелепые ситуации, не веселила одноклассников и вообще не была смешной. Она была прилежной девочкой-отличницей, гордостью класса и даже председателем совета отряда. Тамара родилась в семье высокопоставленного ответственного работника, и не было никаких предпосылок, что эта стройная, худенькая девочка станет одной из самых ярких комедийных актрис советского кино.
В школу ее отдали пяти лет от роду. Отец последовал лозунгу "Даешь кадры!" и решил, что его дочь должна стать "кадром" как можно скорее. Долго уговаривали директора школы
В первый класс она пришла в обнимку с куклой. "Тамарочка, давай зайдем в мою комнатку, и ты там свою куколку оставишь, - предложила учительница. А когда пойдешь домой, возьмешь". На это девочка ответила довольно разумно: "Нет, она тоже пришла учиться". Учительница была крайне удивлена, что пятилетний ребенок так логически рассуждает, и ей ничего не оставалось, как согласиться.
Еще удивительнее, что, по словам Тамары Макаровны, в классе никто ни над кем не смеялся. Все детки были очень серьезными, сосредоточенно слушали педагога и зарисовывали в тетрадки палочки-крючочки. А сама Тамара при этом повторяла задания учительницы своей кукле. Но продолжаться такое "шоу" долго не могло. Педагогические эмоции возобладали, и наставница нанесла визит родительнице: "Татьяна Алексеевна, ей-богу, мне жаль девочку. Она еще маленькая, ей тяжело, ей еще в куклы надо играть. Зачем, для чего мучить ребенка? В семь лет она придет в школу, будет отличницей - я в этом уверена. А сейчас нельзя отнимать у нее детство. Поговорите с мужем..."
* * *
– Тамара Макаровна, а ваша школа была элитной?
– Ну что вы! Тогда, по-моему, и не было никаких элитных школ! Может, только дети членов правительства учились где-то отдельно, а у нас была обычная районная школа. Поэтому учительница совершенно спокойно "обрабатывала" маму, а завуч, со своей стороны, вела переговоры с папой. И однажды ему это надоело.
– Он согласился оставить вас в покое?
– Ничего подобного! Он позвонил в другую школу, и меня перевели туда.
– Какой несговорчивый!
– Да, характер у него был - будь здоров! Та школа находилась от нас через дорогу, и нянька водила меня туда за ручку. И тут появилась другая крайность. Маму начали одолевать навязчивые идеи: а вдруг нянька не придет меня встречать и я побегу через дорогу сама? А вдруг детей отпустят раньше, и я пойду домой одна и попаду под машину? Мама стала донимать своими мыслями папу, и он, надо сказать, выдерживал этот натиск стоически. И забрали меня оттуда только тогда, когда я заболела. Родители, судя по всему, сами устали от всей этой истории, плюнули и решили не морочить голову ни мне, ни себе, ни учителям.
– Значит, вы пошли в школу, как все нормальные дети...
– Зря вы так подумали. Через два года отец все-таки всучил меня сразу во второй класс - "сэкономил". Он был совершенно принципиальной личностью.
– Так вот вы в кого?! А я-то думаю, что ж с вами иногда так сложно договориться! Ваша принципиальность и упорство - фамильные.
– Да, это верно. Я иногда сама думаю: да что же, черт возьми, я такая принципиальная?! Это, действительно, отцовские гены.
* * *
Тамара и балет бросила со всей своей носовской решительностью. Однажды не успела на репетицию и больше не появилась там никогда. Преподавательница вызвала маму и поинтересовалась: "Почему Тамара не приходит? Она рождена для балета, у нее ноги балерины - худые и длинные!" Мама отвечает: "Я не уверена, что смогу ее уговорить. На уме
Впервые оказавшись в театре, Тамара Носова "влюбилась" в него раз и навсегда. Более того, в своем классе она организовала драмкружок и сама ставила там спектакли. В популярном некогда журнале "Пионер" всегда публиковались маленькие пьесочки для школьников - детские сказки, сценки, анекдоты. Тамару с друзьями даже приводили в старшие классы - показывать их постановки. Учительница гордилась ими и хотела похвастаться перед коллегами и другими учениками.
Впоследствии Мария Николаевна Кузнецова получила звание заслуженного учителя РСФСР и была награждена орденом Ленина. Среди сорока ее воспитанников - одноклассников Тамары Носовой - было тринадцать круглых отличников. А сколько их было в ее богатой биографии!
Увлечение театром у ребят было настолько сильным, что однажды они решили покорить своим талантом районный Дворец пионеров, где существовал более массовый драмкружок. Туда Тамара отправилась в сопровождении двух кавалеров, повезли надежный, "проверенный" репертуар. Правда, Носова, никому ничего не сказав, приготовила новый стих - хотела отличиться. Вот тут она совершила непростительную ошибку. Забывая слова, путаясь и игнорируя заветы Станиславского, Тамара с треском провалилась. А ребят приняли. На следующий день в родной школе их окружили одноклассники: "Ну что? Тамарку-то приняли, это понятно. А вас?" Но оба кавалера стояли твердо - "приняли всех". Не выдали позора. Настоящие джентльмены.
* * *
– Дружный был класс?
– Да. Но держались мы, в основном, своей компанией - той самой группой отличников, которой гордилась наша учительница. Мы и после школы встречались, чествовали Марию Николаеву, устроили ей роскошный вечер. И все мы получили высшее образование. Правда, саму школу я окончила в деревне. Из-за войны.
– Чем запомнились вам те страшные годы?
– До сих пор я вспоминаю голос диктора Левитана. Я очень боялась, когда по радио он начинал объявлять: "Граждане, воздушная тревога". По-моему, все малыши боялись его голоса. И впоследствии я ему об этом сказала, когда мы выступали вместе в каком-то концерте на стадионе: "Я так тряслась, что меня решили отправить в деревню, под Москву, чтобы не слышать вас".
Десятый класс я закончила в 45-м году и вернулась в Москву с твердым намерением "поступать в артистки". И тут я растерялась.
– Почему?
– Я обнаружила, что все прохожие смотрят на меня как-то не так, с подозрением. Что я чем-то выделяюсь.
– Наверное, потому что вы были весьма эффектной, стройной блондинкой, и пройти мимо вас, не обратив внимание, было сложно...
– Нет, я решила, что виновато мамино пальто. Я выросла, моя шубка стала мала и сидела на мне, как жакетик. Тогда мама отдала мне свое пальто, и мы его переделали. Но мне казалось, что в нем я так ужасно смотрюсь!
А на самом деле все крылось в другом. Я приехала из деревни, и вид у меня был другой - здоровый, пышущий, свежий, с природы. А москвичи выглядели очень усталыми, изможденными, и на их лицах все это отражалось. Но мама на мои слова не реагировала. "Мама, а если меня примут в институт, ты купишь мне новое пальто?" - спрашиваю. Мама ответила уклончиво: "Ну, хорошо, если подготовишься, поступишь - там будет видно, разберемся".
Я занималась очень упрямо, и пальто тут было ни при чем. Я поняла, что должна попасть в институт, и другого не может быть ничего.