Короли
Шрифт:
– Что ж, тогда мы, наверное, выступаем...
* * *
Каждый стремится защитить свою территорию, обозначить ее границы, постараться расширить их. Вот только мне как-то параллельно к этому было. Хотелось иметь друзей. Самых настоящих, которые были бы со мной и в горе, и в радости. С которыми я бы смог ругаться не боясь на следующий день взглянуть им в глаза и от души, по-доброму, рассмеяться деля с ними их радость.
Я хотел любви и понимания? Просто
А вечером я приходил к могилам отца и матери, двоюродных братьев, сестер, теть, дядь, бабушек и дедушек. Зажигал фонарики и свечи...и молча ненавидел брата.
А, может, и не я приходил? Может, я сидел у того окна в том старом доме и от всей души ненавидел весь этот проклятый враждебный мир с которым так отчаянно хотел подружиться и который так откровенно плевал на меня?
Лес шумел. Раз за разом мелькали молнии под отдаленные раскаты грома. Где-то недалеко шла гроза, отдаваясь здесь лишь легкой моросью. Саске шел вдоль поросшей мхом тропинки, ведя за собой Конан. Внимательно вслушивался в звуки и следил за происходящим.
– Птицы молчат, - неожиданно прошептала женщина, неосознанно касаясь пальцами своего живота. Юноша невольно проследил это ее движение и отвернулся.
– Идем, - кивнул он ей, и поплотнее закутался в свой плащ. Будь его воля, скинул бы его под ближайшим кустом, или закопал бы в землю. Слишком яркими были вышитые на нем облака, слишком ненавистными.
Идя вперед, все пытался разобраться в себе и понять чего же хочет. Мести или отплаты? Где-то внутри него что-то непреклонно кричало о желании доказать всем свое превосходство и эта дикая мысль смешила. Возможно, пару лет назад, он бы причислил бы ее к своим. Но сейчас она относилась к разряду: "Это не я, это Узумаки". Эта мысль не подлежала детальному рассмотрению.
– Нам долго идти?
– опять подала голос Конан. Саске поджал губы, уперто смотря вперед, огибая очередное дерево. Не хотел отвечать? Или не мог? Что бы сделал он настоящий, прежний, если бы проклятый Шинигами не смешал его память с памятью того идиота? Учиха шумно выдохнул и, наконец, остановился:
– Сделаем привал, тебе надо отдохнуть.
– Больно надо, - фыркнула Конан, продолжая идти. Учиха нахмурился.
– По-твоему это в порядке вещей беременной таскать на себе Нагато и бегать на задания?
– раздраженно процедил он. Женщина на миг замерла, потом резко обернулась, уперев левую руку в бок. Во взгляде мелькнуло недовольство.
– Меня не волнуют твои нравоучения, парень.
– Прекрасно, тогда не обижайся, если я случайно убью тебя, - процедил он, резко обходя ее и прислоняясь к дереву. Вытащив из кармана карту, еще раз внимательно разглядел ее. Вход в гробницу был где-то рядом. Саске бегло оглянулся вокруг. Потом спрятал карту и, запахнув дождевик, поманил Конан за собой.
– Дальше пойдем по деревьям.
– Боишься засады?
– съязвила женщина, взбегая следом за ним
– Наоборот. Собираюсь ее устранить.
* * *
Лезвие кинжала, подаренного когда-то Цунаде, в который раз мелькнуло в воздухе. Шизуне зарычала, пытаясь нанести очередной удар. Злость так и гнала ее вперед. Желание убить Данзо лишь усиливалось.
Но сколько бы она не нападала и не наносила ударов, в конце все произошедшее исчезало иллюзией. Данзо умело управлял шаринганом и казалось на самом деле даже не разу не двинулся с места, наблюдая за метаниями противницы. В какой-то миг все прекратилось. Шизуне, хватая воздух ртом, словно рыба, прорвалась сквозь гендзюцу и полоснула кинжалом по животу мужчины. В следующее мгновение ее откинуло мощным потоком чакры назад к стене. Стараясь не потерять сознание, женщина ощупала раненное бедро и попыталась хоть как-то его залечить. Тяжело дыша и приложив ладонь к порезу, Данзо поднял взгляд на соперницу. В голове как-то не укладывалось что произошло. Воздух дрожал от непонятного напряжения. Неожиданно посреди разгромленного кабинета начал материализоваться чей-то силуэт. Мужчина невольно сглотнул. Сердце застучало с бешеной скоростью, когда стало ясно, кто к ним пожаловал:
– Ты...
– прохрипел он, смотря во все глаза на появившегося из ниоткуда Мадару.
– О, таки вспомнил, - фыркнул предводитель Акацки, смотря на Данзо единственным глазом.
– Рад снова тебя видеть. Таки дельце у меня к тебе есть одно, немаловажное, -- усмехнулся он, с издевкой, изображая реверанс.
Старик удивленно икнул. Учиха ухмыльнулся, демонстративно снимая деревянную маску и показывая лицо:
– Кстати... икота, бывает не только от переедания, но и от опухоли внутренних органов. Если не ошибаюсь, они давят на желудок и...
– поучительно начал представитель Акацки и, покосившись на Шизуне, покачал головой, - Какая дама, а парень есть, лапочка?
Шизуне, прикрыв глаза, сползла по стене на пол и тихо всхлипнула, то ли от боли, то ли с перепугу.
– Беда то какая. Не пристало женщине в мужских разговорах участвовать, - ласково прошептал Мадара.
– Иди-иди дорогуша, отдохни, подлечись. Гляди, мужик появиться, - доброжелательно предложил он.
– А мы с дядей Данзо поговорим.
– Акацки, - прошептала в ответ Шизуне, более утверждая, чем спрашивая, болезненно морщась и пытаясь сфокусировать взгляд на Цунаде, - Вы же... дайте ее спасти.
Учиха хмыкнул. Кинув косой взгляд на вмиг застывшего Данзо, подошел к распластавшейся на кресле женщине и оценивающе пробежался по ней взглядом. Да, это была действительно потеря как для Конохи, так и для мира шиноби в целом. Даже жаль.
– Мертва твоя хозяйка, как опавший листок, дорогуша, можешь идти хоронить, - сурово вымолвил он. И схватив за шиворот находящегося под гендзюцу предводителя Корня, издевательски продолжил, - А этого красавца заберу с собой. Кстати, ранка то у него пустяковая. Прощай лапочка, - махнул он рукой на прощание, растворяясь на глазах.