Коронавирус
Шрифт:
– Заразившихся коронавирусом там сегодня, Сов, нет. Чистые, можно сказать, территории.
– Да, повезло им…
– Смотри, Сов, как уклад жизни то меняется – россияне теперь сами дома могут пасхальные куличи святить, нужно только мирянину перед домашней пасхальной трапезой трижды тропарь Пасхи пропеть. И все – кулич освящен. Таким образом можно освятить и другую традиционную праздничную еду – яйца, пасху… Пошатнулись устои, все меняется. Причем быстро то как.
– Сергей, а ты ведь в своем магазине специальную разметку не сделал, на штраф нарвемся, к гадалке не ходи.
– Маловероятно,
– А, в армии то вашей, как дела?
– Солдат – всегда солдат. Про коллег, космодесантник, беспокоишься, сердце за них болит? Сейчас, подожди, поищу. Ага, нашел – свежих данных не обнаружил, вот только за тридцатое марта – трое болеют. Прапорщик, полковник и мичман. Двое в больнице, один лечится на дому. Как дела сейчас, не могу найти информации, но если что попадется – вместе увидим. Помню я, как у вас солдаты болели, сам мне рассказывал. Но, если что, госпитали у нас готовы, так Минобороны сообщает.
Посмотрели еще материалы по вирусу разные. Много про эпидемию пишут.
– Слушай, Сов, я, пожалуй, сегодня в магазин не пойду. Хлебушек у нас еще есть, остальное тоже.
– Правильное решение. Сидим дома, здоровее будем.
Глава 68 Механические символы эпохи
Раньше или позже, но победим мы это коронавирус.
Не то еще побеждали, кочевников разных бивали, да и просвещенных европейцев тоже, ну тех, которые к нам с мечом приходили. От оного и погибали.
Но, кроме мечами опоясанных европейцев, есть еще и жители Европы, условно назовем их хорошими. Вот с этими самыми хорошими европейцами мы и мирно торгуем, что-то у них покупаем, что-то им продаем.
Позвонил с утра в Париж. Заказов сегодня никаких не делал, продать бы то, что в закрытом сегодня моем магазине на полках стоит и в витринах выложено. Падает постепенно платежеспособный спрос россиян на винтаж и антиквариат, не относятся они к базовым приоритетным потребностям соотечественников. Хлебушек, молочко и маслице сегодня в фаворе. Ну и любимый наш продукт – гречка.
Про ее родную, даже коронавирусный анекдот Константин мне сегодня рассказал. Спрашивает Мюллер Штирлица, почему, когда во время эпидемии коронавируса все жители рейха туалетную бумагу мегаупаковками скупали, он, Штирлиц, затаривался в промышленных масштабах гречневой крупой…
Ну, а что, мы такие – гречку покупать, это у нас в крови, инстинкт у народа целой страны за долгие годы своеобразный выработался. Кроме нас ее особо то никто и не ест, разве что беднота в Индии. Там они нашу любимую гречку горькой кашей называют. И еще, жарят они ее, индийцы эти самые, гречку нашу родную, извращаются над ней по полной программе.
В Китае, Корее и Японии для приготовления пищи используется гречневая мука, не ядрицу они предпочитают, а потребляют перемолотую гречку. Корейцы, в частности,
В Северной Америке и Европе гречкой кормят фазанов, оленей и некоторых домашних питомцев, считается, что гречка – это не человеческая еда. Диабетикам ее там еще в аптеках продают, есть гречку здоровому европейцу считается, ну как бы странным…
Когда приедет к вам в гости друг из Франции, гречкой его не кормите – не поймет… Нет у него такого пищевого пристрастия, итальянской пастой он лучше себя побалует.
Что-то я все про еду, да про еду, а – время обеда подходит, вот и навеяло.
Вернемся к Парижу. Вместо заказов товара для магазина, я сегодня все больше интересовался, а им то сейчас что надо? Что в их антикварках покупают? А пока ничего, от слова совсем. Все закрыто, сидят мои знакомцы, в карантине винцо попивают, совмещают полезное с приятным.
Настойчивее стал спрашивать, а на будущее что для них смотреть, может по каким заказам у них позиции не закрыты. Глотнули они еще по стакашику, память то и прочистилась.
Оказывается, нужна детская железная дорога, причем именно советского производства, делали которую у нас в пятидесятых. "Пионерская" называется. Вот именно она, возьми, да и понадобись одному из их постоянных покупателей. Американская железная дорога у него есть, да еще и не одна. Германские также имеются, французские и бельгийские производители в коллекции уже представлены, а вот нашей "Пионерской", именно пятидесятых годов – нет. Не спится ему и не естся, пока данный пробел в коллекции заполнен не будет. Жаждет он данный механический символ эпохи.
Сказано то как красиво – механический символ эпохи, запомнить надо. А чтобы запомнить, надо это словосочетание несколько раз прямо вот сейчас повторить. Иначе не запомнится, я то себя хорошо знаю.
Дальше стал французов пытать, какие им еще механические символы эпохи потребны?
Микроскопы говорят. Девятнадцатого века. В рабочем состоянии, без утрат, чтобы все латунные детали как у кота одно место блестели. Именно микроскопы нужны, а не препаровальные лупы. Почему? Уточняют, а был уже прецедент. Один из их российских поставщиков, эти лупы как-то им и подогнал. Вместо микроскопов. То ли по незнанию, то ли специально так сделал. Получили они такой механический символ эпохи одна тысяча тридцать восьмого года производства в количестве пяти штук, вот уже третий год продают. Никого этот оптический суррогат микроскопа не интересует. Завис мертвым грузом.
А ведь предлагали мне микроскопы не так давно. Надо только вспомнить, кто.
Еще из механических символов эпохи моим знакомым французам требовались барометры и компасы. Не старше начала двадцатого века.
Ну, что, как говаривал Никита Сергеевич – цели ясны, задачи определены… Будем работать. Кстати, вспомнил, кто мне микроскопы предлагал. Причем целую коллекцию.
Глава 69 Константин заболел
Ничего не предвещало беды.
Все как обычно, очередной день самоизоляции. Умылся. Побрился. Позавтракал.