Корректировщик
Шрифт:
– Ну-ка, доложите нам, дамы, почему вы живете в деревне, где жить запрещено? – спросил подполковник, полный телом, с лысиной на макушке, которую он скрывал, тщательно зачесывая три волосины, с мясистым лицом и угрюмо-ехидными водянистыми глазами.
Алевтина открыла рот, собираясь честно рассказать историю своего появления, и закрыла, сообразив, что она журналистка, да еще из Москвы. Выручила Марина:
– Во-первых, я ликвидатор и живу здесь давно… в отличие от вас. И знаю, где что можно делать. Тепловка же перестала
– Ладно, ладно, успокойтесь, Марина Сергеевна, – пробурчал директор станции, знавший в лицо всех сотрудников и ликвидаторов, покосился на полковника. – С вами все ясно. А кто эта девушка?
– Моя подруга, – отрезала Марина. – Гостит у меня с разрешения властей. Кстати, классный специалист своего дела. С Мутиком мы знакомились вместе. Можно, мы присядем?
Мужчины переглянулись.
– Садитесь. Расскажите, как и когда вы познакомились с этим…. двухголовым големом.
– С кем? – не понял Шпак.
– С двутелым. Они его назвали Мутиком, мы зовем Двоерылом. Итак?
– Я увидела его еще весной, – пожала плечиками Марина, – в канаве возле третьего блока. Подумала – какая странная смешная ящерка. Он тогда был с хвостиком, такой безобидный, милый, безротый, величиной с ладошку. Ну и взяла к себе домой, предварительно проверив фон. А потом он начал расти…
– Понятно. Почему он к вам привязан? Мне докладывали, что вы с ним якобы разговариваете и он вас слушается.
– Это не совсем так. Мы понимаем друг друга, но разговором наше общение назвать нельзя. Он не всегда меня… нас понимает, а отвечает… – Марина замялась. – Это нечто вроде телепатии, вернее, передачи мысленных образов. Кое-что я воспринимаю.
– Мутант-телепат, – хмыкнул полковник. – Такой белиберды в моей практике еще не встречалось.
– Почему вы считаете это белибердой? – тихо спросил третий участник разговора, устроившийся в уголке кабинета; был он тучен, сед, одутловат, с глазами навыкате, имел обыкновение прятать руки в карманы брюк и смотреть на собеседника исподлобья. – Существование Двоерыла – факт. Утилизация им радиоактивных материалов – тоже факт.
– Мутант, он и есть мутант. Но чтобы он еще телепатически общался с кем-то… – Шпак окинул скептическим взглядом сидящих напротив девушек. – Я в это не верю.
– Не дано, господин полковник, – сочувственно проговорила Алевтина. – Полковник, он и есть полковник.
Шпак побагровел, открывая рот, но его опередила Марина:
– Мутик – не мутант. Это я сначала так думала, что он мутант ящерицы, потому и дала имя – Мутик. А он вообще не с Земли. Его родина где-то далеко в космосе.
Шпак со стуком захлопнул рот, хотел покрутить пальцем у виска, но сдержался.
– Черт знает что мы здесь выслушиваем! Вы хоть сами понимаете, что плетете? Откуда вам известно, что этот ваш… Мудик – из космоса?
Впервые Марина
– Я… видела… такие призрачные картины… Мутик передает образы, как галлюцинации… – Она окончательно сбилась и умолкла.
– Галлюцинаций нам только и не хватало! – Шпак сардонически поглядел на Пашкина. – Я же говорил, от баб нигде нет никакого толку.
– Сам ты баба! – Алевтина встала, потянула подругу за рукав. – Пошли, Марин, с этими солдафонами говорить, что песок жевать.
– Ну, ты!.. – снова налился кровью полковник. – Придержи язык, а то..
– А то что? – вызывающе подбоченилась Алевтина. – Ты меня в тюрьму посадишь? Расстреляешь? Руки коротки, господин невежа! – Она высоко подняла голову и вышла.
Марина встала, неуверенно глянула на директора. Пашкин махнул рукой: иди, мол. Девушка исчезла за дверью. В кабинете директора установилась тягостная тишина.
– Вертихвостки! – буркнул, остывая, Шпак. – Мнят из себя королев. Сегодня же вышлю из зоны ко всем чертям!
Пашкин поморщился.
– Вы действительно солдафон, Иван Эдуардович. К женщинам другой подход нужен. А ну как они правы и Двоерыл – космический монстр, случайно свалившийся на Землю?
– Чушь!
– Не знаю, не знаю… А вы как думаете, Константин Феоктистович? Есть в словах этой девицы резон?
– Пока нет полной информации, допустима любая гипотеза, – отозвался академик, безучастно отнесшийся к перепалке в кабинете. – Если эти девицы действительно контактируют с мутантом… э-э… кем бы он там ни был, то они могут быть полезны.
– С бабами лучше не связываться… – начал полковник, но посмотрел на Пашкина и замолчал.
На пульте директорского селектора вспыхнул зеленый глазок, раздался чей-то молодой энергичный голос:
– Станислав Семенович, Двоерыл окопался в семи километрах от реактора, в центре запрещенной зоны номер четыре.
Шпак вопросительно глянул на Пашкина, тот проворчал:
– Это радиоактивное пятно: криптон-85, углерод-14, цезий-237, рубидий, стронций и куча изотопов. Фон – до тысячи кюри… Как он себя ведет?
– Никак, – ответил селектор. – Бродит по полям и нюхает землю.
– Нюхает?
– Ну, не знаю, наклоняется… а дозиметры после этого показывают в тех местах нули.
Мужчины в кабинете молча смотрели друг на друга.
– Надо было все-таки выслушать девчат, – сказал академик Пупков-Задний. – Надо знать, что он любит, чем питается, чего боится, чего ищет. Может быть, существует способ остановить его на подступах к реактору и без пальбы.
– Сами с ним разговаривайте, – махнул рукой Шпак. – У меня есть задание – ликвидировать объект угрозы, а не изучать его. Я не верю, что эти наглые бабы могут нам помочь. Лучший способ остановить урода – пригрозить ему расправой.