Корректировщик

Бадевский Ян

Погнали.

Сначала задвигаюсь в обувные ряды, ибо ходить в одних кедах по прохладному горному городку не есть хорошо. Да, забыл сказать. Бутики — это в моем и некоторых других мирах. В Империуме — именно торговые ряды. Никакого западничества. Только родные березки и медведи.

Наверное, все обувные магазинчики одинаковы. Вертикальные стойки с новыми моделями, стеллажи с мейнстримом, мужские, женские и детские отделы. Всюду — картонные коробки. В глаза бросился фирменный магазин «Поляр», и я тотчас направил стопы к нему. Казанская обувная фабрика — это бренд, проверенный

временем. Очередной монстр, на протяжении века захватывавший отечественный обувной рынок. Не монополист, не подумайте. Просто одна из лучших марок в стране.

Всё, что мне нужно, я нахожу в «Поляре». Две пары кроссовок, одна — для занятий. Сланцы для душа и посиделок на кухне. Сандалии для особо жарких дней. Добротные кожаные сандалии с металлическими застежками. На закуску — трекинговые горные ботинки. Водонепроницаемые, с хорошей поддержкой голеностопа, агрессивными подошвами и шнуровкой. Ботинки я собираюсь использовать как для городских условий в случае непогоды, так и для вылазок на дикую природу, коих у меня будет много.

Вместе с примеркой посещение «Поляра» отнимает у меня сорок минут. Десять — прозябание в очереди на кассе. В итоге я становлюсь счастливым обладателем двух матерчатых сумок с логотипом четырехлучевой звезды. Сумки до отказа забиты картонными коробками.

Перехожу к самому необходимому. Носки, нижнее белье. В соответствующем отделе затариваюсь двумя пачками боксеров по пять штук в каждой и десятью парами прочных брестских носков. Нормальных, не с обрезанным верхом. Да, я приверженец носочного олдскула. Под школьной формой всё равно никто не заметит.

Не забываю и про ворсистое махровое полотенце. Необъятное и качественное, а не тот ширпотреб, который выдает кастелянша общежития «Заратустры». С каждой новой покупкой настроение улучшается.

Теперь можно продолжить обход второго этажа. Иногда у меня возникает ощущение, что я попал в сложнейший лабиринт, а из-за угла вот-вот выскочит Минотавр. Всюду — толпы, шум и гам. Чем больше я хожу по магазинам, тем больше народу подъезжает. Отвратительно, если учесть мою нелюдимость и тягу к уединенным местам.

В одежде я — минималист.

Как и во многих других вещах.

Беру две футболки, светло-голубую рубашку без рукавов, джинсы, ремень и безразмерную худи на все случаи жизни. Ветровка у меня есть, о зимней куртке пока не задумываюсь. Когда ударят холода, вернусь сюда с новыми силами.

Складываю покупки в рюкзак, чтобы не отягощать руки.

Впереди — самое интересное.

Я уже выяснил, что продукты, мебель, автосалон и стройматериалы с бытовой техникой оккупировали первый этаж комплекса. Там же расположились товары для дачи и сантехника. Меня это всё не интересует. Топаю к эскалатору и еду на третий этаж — в царство спортивного инвентаря, косметики, всевозможных дискаунтеров, детских магазинов и канцелярии.

Оружие.

Серьезный огнестрел я намерен раздобыть через Сумрак. На поиск уйдет время, да и на сбор денег — тоже. А вот купить нечто примитивное и зачаровать его по собственному усмотрению — эта опция мне доступна прямо сейчас.

Зачарователь

из меня так себя. Даже в своем мире я не специализировался на подобных экспериментах. Что уж говорить о промышленных зачарованиях, практикующихся в реальности Империума повсеместно. Или о могучих артефактах, которые применяют в своей работе церковники. Попадаются и мастера с государственной лицензией — эти ребята обслуживают клановцев и богатых дворян. С оговорками, разумеется. Есть зачарования, которые не лицензируются принципиально. Закрытые правительственные и церковные технологии. Плюс обширная ниша подпольных мастеров, связанных с преступными группировками. Всем этим спецам я и в подметки не гожусь. Впрочем, моей базы знаний хватит, чтобы накостылять превосходящим силам гопников, если возникнет такая необходимость.

Как я уже сказал, мещане подпадают под стандартные оружейные ограничения. Я не могу хранить у себя боевые ножи, убойные луки, мощную пневматику и кастеты. Сюда же относятся чакры, сюрикены и прочая экзотика. Охотничьи стволы недоступны Кену Мори по причине малолетства. Что у нас остается? Всякий-разный инвентарь, применяемый в школах восточных единоборств. Плюс молотки и топоры. Бейсбольные биты. Убивать я никого не планирую, поэтому молотки и топоры — в топку. Шест не поместится в рюкзак. Нунчаки… отличный вариант, надо подумать. Проблема в криволинейных траекториях, необходимости набора первоначального ускорения и сложности использования в тесных помещениях. Коридорах, например.

Жребий брошен.

В очередной лавке обнаруживается искомое. Две деревянных тонфы — темно-коричневых, лакированных, отдаленно смахивающих на ножки табурета. Длина палки — полметра. В перпендикуляре к основной части врезаны ручки — круглые, с шайбами-набалдашниками. Думаю, вы видели полицейские дубинки, прообразом которых послужила тонфа. Эффективная и чрезвычайно убойная штука в умелых руках. В прежней жизни я пользовался как тонфами, так и клинковым оружием схожей конструкции. Осталось преобразовать свои знания в мышечные навыки носителя.

А магазинчик, кстати, неплохой. Тут вам и экипировка для фехтовальщиков, и незаточеные мечи, и шесты разных форматов. Привлекает внимание отдел деревянных манекенов. А вот и традиционные японские луки. Подозреваю, купить их простым смертным не дано.

— Интересуетесь чем-то конкретным?

Продавец отвлек меня от изучения ассортимента.

— Да, — я кивнул в сторону стеллажа, на котором в специальных держателях были закреплены тонфы. — Вот это.

— О, — продавец одобрительно кивнул. — Редкий ценитель.

Продавец мне понравился. На вид — около двадцати пяти. Виски выбриты, длинные русые волосы заплетены в косу на манер викингов. Жилистый, гибкий. Ростом чуть выше меня. Силы в нем не чувствуется, значит — простолюдин. Зато я ощущаю другое — увлеченность боевыми искусствами. Возникло подозрение, что продавец слишком хорошо разбирается в товарах, выставленных на всеобщее обозрение.

— Не берут? — я провел рукой по гладкой древесине. — Что ж так?

Парень пожимает плечами: