Корректировщики
Шрифт:
— А может и врагом, — заметил Дойчатура.
— Не рекомендую заранее настраиваться на антипатию. Потому что в случаях “залипания” в Поле, в случаях ураганной инициации блокатор спасает жизнь своему подопечному. Конечно, вы можете отказаться от постоянного сопровождения, можете обмануть или скрыться от своего опекуна… только зачем? Кроме него, некому будет вас спасать.
— Когда будет инициация? — спросил Фил.
Врач развел руками:
— Не могу сказать. Некоторые исследователи пытаются классифицировать признаки грядущей инициации, но стопроцентного, и даже
Фил поднялся, протянул врачу руку:
— Благодарю вас, Никита Степанович. Вы оказали мне неоценимую услугу, предупредив о грозящей опасности. Разумеется, я не стану препятствовать вам в выполнении вашего долга — я говорю об отчете в известных органах. Хотя мне бы хотелось сделать это самому. В Селенграде есть отделение Службы, я шапочно знаком с его руководителем.
Врач на рукопожатие ответил, но смотрел с подозрением: с чего бы антикорректор захотел оповещать о себе Службу? Но у Фила были свои, далеко идущие планы.
— Я в любом случае обязан сообщить, — сказал врач. — Но вас не станут беспокоить вызовами до тех пор, пока состояние Поля не сделает это необходимым. Так что вы вполне успеете навестить вашего знакомого в Селенграде и встать на учет.
— Разумеется, я так и поступлю, — Фил улыбнулся. — Всего доброго.
Когда сели в отцовский лимузин, Дойчатура был мрачней грозовой тучи:
— Ладно, я позвоню кому следует, они ему прыти поубавят… Ты не беспокойся, никуда он не сообщит.
Фил благодушно похлопал отца по руке:
— Прекрати. Пусть делает то, что хочет. Я действительно намерен посетить Савельева по возвращении.
— Зачем? — изумленно воззрился на него отец.
— По-моему, врач все доступно объяснил. Не знаю, как ты, а я не намерен беззаботно относиться к перспективе помереть во время инициации. А если хочешь мне помочь, нажми там на кого-нибудь, чтоб мне выделили самого лучшего блокатора.
Отец так ничего и не понял.
12—13 октября 2082 года
Московье
Взгляды однокурсниц жгли лопатки. Оля знала, о чем они шепчутся. Как всегда: Пацанчик пытается обойти Соколову. И выворачивается наизнанку, лишь бы переплюнуть результаты Соколовой. В группе все были уверены, что Оля завидует Ленке. Да чему там завидовать?! Уж Оля лучше, чем кто-либо, знала: Ленка ничего не понимает на лекциях. Любая нестандартно сформулированная задача по физике приводит ее в шок, а от химических опытов падает в обморок. Она — зубрила. А Оле никогда не приходилось заучивать наизусть, чтобы хорошо учиться.
Взять хоть стипендиальную аттестацию. Ленка валерьянку глотала и зубрила ночи напролет, а Оля все обязательные дисциплины сдала в один день. На
Последним необязательным в списке аттестационных предметов Оля выбрала физвоспитание. По-хорошему, ей было все равно — физвоспитание или биология. Биология даже предпочтительней, потому что физические упражнения Оле давались существенно тяжелей, нежели умственный труд. Но сработал стадный инстинкт, и она последовала выбору почти половины группы.
Она сдала все, кроме беговой дорожки. Ее Оля оставила на последний день — знала, что бегает плохо, не хотелось портить настроение единственной двойкой. Ей стало неуютно, лишь когда она узнала, что вместе с ней на последний день физвоспитание отложили и все остальные девушки. В том числе и Ленка Соколова.
Оля уже была в зале, видела, как Ленка с кем-то говорит по телефону, привычно жеманясь. Потом Ленка сунула телефон в карман олимпийки, подошла к беговой дорожке, повздыхала, глядя на нее. И тут погас свет.
Все переполошились. Еще бы: последний день аттестации, если вечером не подать рапорт, автоматом считаешься несдавшей и остаешься без стипендии. Рапорт, положим, можно послать из города, а сдавать как, если академическая сеть не работает? Оля вызвалась сбегать на подстанцию, но Валерия, самая крутая девушка группы, поступила рациональнее: просто отобрала телефон у Соколовой и позвонила туда.
— Авария серьезная, — объявила она. — Кто-то обрубил кабели. Электрики говорят, восстановят только к утру.
Затем Валерия взяла ситуацию под свой контроль. Оля следила за ней с тихой завистью. Как она командовала! Главное, никому и в голову не приходило ослушаться. И еще Оля думала, что вот Валерия командует по праву. Она четко знает, что и как надо делать, чтоб было правильно. А Ленка только жеманится.
— Так, прыжковую планку можно и без компьютера сдавать, мы не на чемпионате, — решила Валерия. — Гимнастику — да то же самое. Что у нас еще? Козел? А есть, кому его сдавать? Нет? Вот и чудно.
— Бег, — напомнила Оля.
— Та-ак, — протянула Валерия. — Бег… Бег без электричества никак, да? Дмитрий Васильевич! — позвала она физрука. — А старый тренажер жив?
— Какое там! — вздохнул Дмитрий Васильевич.
— Ну, тогда остается по старинке. Размечать стометровку и засекать время. А потом считать среднюю скорость.
Пока физрук размечал беговую дорожку, Валерия подозвала девушку из параллельной группы, вручила ей свои часы и объяснила, что делать.
Для бега разбились на пары, чтоб побыстрей отделаться, и Оле выпало бежать с Ленкой. Оля прибежала второй: у Ленки длинные ноги, а Оля всегда плохо бегала на короткие дистанции. Отстала на одну десятую секунды. Услышала результат, криво усмехнулась: скорость с трудом вписывалась в троечку. Впрочем, ладно. На ее стипендии даже двойка уже не сказалась бы. Сообщив свои данные для подсчета скорости, почему-то не отошла. И услышала, как Ленка, запинаясь, сказала: