Коррупционер
Шрифт:
— Слышь, придурок, если не отойдешь, я тебе для симметрии лицо поправлю- я ладонью отодвинул онемевшего от изумления Игоря и вновь продолжил допрашивать напарника: — Ориентировку дал?
— Сразу, как приметы узнал — закивал Олег.
— Молодец, пошли отсюда.
— В смысле — пошли? Вы что тут, совсем работать не хотите! — заблажил в голос «комсомолец»: — да вы завтра оба здесь работать не будете….
— Если вы желаете заявить о совершенном в отношении вас преступлении — нечего здесь нарушать общественный порядок. Улица Полярников, дом два, дежурная часть, там заявления принимают круглосуточно — не слушая дальнейших воплей за спиной, я двинулся к шушукающимся скрипачкам.
При моем появлении девицы замолчали. Я поманил Инну к себе:
— Привет.
— Привет.
—
— Игорь деньги собирал, я на него не смотрела, отвернулась. Слышу крики, обернулась, а там двое уже убегают, а Игорь на земле ползает, деньги собирает.
— Много денег взяли?
— Я не знаю, рублей пятьдесят, наверное.
— Я тебе говорил, что надо вопрос безопасности решать.
— Так мы решили, вроде бы. Игорь привел друга своего, Стасика, он, как бы, боксер, ну и вот….
— Где ваш боксер был?
— Ну, я как поняла, за пирожками отходил.
— Понятно. Ну бывает, что я тебе еще скажу.
— Паш, а можно я к тебе сегодня зайду?
— Нет, ко мне заходить не надо.
— Ну ладно, а поговорить в спокойной обстановке мы сможем?
— Вон, через дорогу, в «Сокровищах Буратино» кафетерий, мы с Олегом там каждое утро, с половины десятого до десяти кофе пьем. Если хочешь, подходи.
— Ладно, я буду.
Когда мы отошли от ЦУМа на приличное расстояние, впавший в задумчивость Олег спросил:
— Паша, а это кто был?
По его волнообразным движениям руками, я понял, что он имеет в виду волнующий воображение бюст Инны.
— Это восходящая звезда современного переосмысления классической музыки, а зовут ее Инна.
— Понятно- Олег ушел в себя еще больше, и я его понимал — Инна, в обтягивающем трико, была чудо, как хороша.
Вечер напоминал сплошную гонку. С восемнадцати часов я проторчал на Бродвее, отслеживая киоски азербайджанцев, благо располагались они достаточно компактно. В девятнадцать часов, Ибрагим со своим другом и женщиной –соплеменницей, загрузились в белую «ВАЗ-2104», и двинулись в сторону улицы Полярников, где, заехав во двор огромной панельной девятиэтажки, долго ехали вдоль дома- «кишки», уворачиваясь от бегающих по двору детьми. Я был вынужден припарковаться в самом начале дома, чтобы моя, вернее, Аллина машина, не бросилась кому ни будь в глаза.
Белая «четверка», за рулем которой был Крапивин Николай Алексеевич, профессиональный водитель и просто отзывчивый человек, готовый всегда, за вполне умеренную сумму, отвезти, привезти и перевезти, все что угодно, припарковалась у последнего подъезда. Оттуда вышли двое мужчин и женщина, а машина покатила дальше, к выезду со двора. Пока шел через весь двор, к крайнему подъезду, я продолжал обдумывать самую вероятную версию. Есть отзывчивый дядька-шофер, с удобной и востребованной машинкой. А если груз не вмещается в кузов «вазовского» универсала, расторопный мужчина пригонит другое транспортное средство под управлением кого-то из его многочисленных знакомых. Роль дяденьки в преступной схеме понятна — наводчик, знающий, где жилище коммерсантов, где склады, когда поступила крупная партия товара, а когда она была распродана. Вертясь целыми днями в торговом ряду, очень легко собрать информацию о распорядке дня будущих жертв. Пазл сложился, только что с этим делать? Самым слабым звеном в их преступном звене, по-моему, являлся Штепсель. Тарапунька, нордическая бестия по фамилии Белов, судя по его лицу, был парнем малоразговорчивым, в части чистосердечного признания. Хотя, фамилия студента, в ее немецкой интерпретации, хорошо билась с кличкой Вайс, которой звали того урода, что очень рвался ближе познакомится с самым сокровенным местом несчастной Марины, но это, к сожалению, даже косвенным доказательством не считалось. Значить брать ребятишек надо на горячем, с материальными доказательствами. А для этого мне надо взять под контроль квартиру Магомедова, хотя бы аудио. А для этого мне надо, хотя бы установить, где живет этот любитель золота. Обычно, обходы я делаю с верхнего этажа. А если в доме работает лифт, то это просто праздник, просто спускаешься, все время вниз. На мою удачу, лифт работал. Я вышел
— Здравствуйте. — я вежливо поклонился.
— Здравствуй, сынок. Ты ко мне?
— К вам. Разрешите войти?
— Заходи — женщина развернулась, и, тяжело, переваливаясь, пошла в глубь квартиры. Я сбросил туфли и надеясь, что носки, за день носки, не сильно «ароматизируют», двинулся за хозяйкой.
В зале женщина тяжело опустилась в широкое кресло, нащупала на подлокотнике очки с толстыми стеклами и приложила их к глазам, на манер лорнета:
— А я то думаю, кто это ко мне пришел, а оказывается милиция. Что случилось?
— Простите, вас как зовут?
— Клавдия Васильевна Федотова, одна тысяча девятьсот двадцать девятого года рождения, ветеран труда. Паспорт надо?
— Да нет, Клавдия Васильевна, паспорт мне не нужен — я записал данные пенсионерки в блокнот: — мы так, сведенья собираем.
— А что за сведенья, или секрет?
— Нет, не секрет. Обход квартир в целях выявления пьяниц, хулиганов, семейных дебоширов, да и вообще...
— Ну… пьяниц…. — Клавдия Васильевна задумалась: — разве только Леха из триста сорок второй квартиры? И Любку он свои колотит, она часто по подъезду бегает, по соседям прячется… А больше то и нет у нас никого непорядочного. Все вроде бы люди спокойные…. Нет, не знаю.
— Клавдия Васильевна, а соседи ваши, как себя ведут? Не топят вас, не орут по ночам? Тут, в этих домах, то слышимость дай боже.
— Не знаю. Слышимость тут конечно еще та, особенно ночью, но, сильно, никто не скандалит. Нет, бывает конечно, ругается кто-то, но обычно без мордобоя. Покричат друг на друга, и опять тишина.
Вдруг, на головой, ясно и четко заговорил гортанный голос. Звуки звучали громко и разборчиво, но, этого языка я не знал. Через несколько секунд раздался женский смех, шаги, затем все стихло.
— Это что? — я ткнул пальцем в потолок.
— Это нерусские, уже два года квартиру у Капитоновны снимают. Ничего про них плохого не скажу. Вежливые люди. Я пока из дома выходила, всегда поздороваются, дверь лифта придержат. Нет, люди хорошие.
— Что у вас случилось, что вы из дома выходить перестали?
— Что случилось? Случилось то, что и у всех случается — старость. Не могу уже из дома уходить, боюсь, обратно не дойду. А еще гипертония, давление и куча разных болячек.
— А продукты? Кто вам продукты приносит?
— Дочь соседки, Валечка. Такая хорошая девочка. Сейчас с мужем в соседнем дворе живут, двое деток у них. Сережа такой хороший парень. Валечка через день к матери ходит, и мне, старой, продукты покупает, а я ей заранее, половину пенсии отдаю. Спасибо ей конечно, а то, как мой Коленька пропал…
— В смысле — пропал?
— Сынок мой, Коленька, четыре года назад уехал в Якутск, в пароходстве работать. И уже два года ни письма, ни звонка. Я уже не знаю, что делать — на глазах у пожилой женщины навернулись слезы, и она стала шарить руками по подлокотникам, пока не нащупала большой платок. Промокнув глаза, Клавдия Васильевна снова взялась за очки и уставилась на меня, своими огромными, из-за линз, выцветшими, глазами.