Корсаков
Шрифт:
Про годы она, конечно, сказала для красного словца. В свои сорок императрица даже на них не выглядела. Впрочем, говорить ей об этом Евгений Васильевич не стал, а сразу ответил по делу.
— Будет исполнено, ваше императорское величество, — заверил шеф жандармерии и сделал новую пометку.
— Передай в Суд Равных, что я лично нашла Шепелева виновным, — произнесла Екатерина Юрьевна. — И заодно спроси их, как они вообще собираются жить в одном благородном обществе, когда в их рядах такие отщепенцы находятся? Уж не потому ли Шепелевы себе многое позволили, что это стало нормой у дворян,
— Ваше императорское величество, — всё же решил уточнить подчинённый, — смею заметить, что после такого род будет в срочном порядке вычеркнут из списка дворянских фамилий. А это значит, что нам придётся вести следствие уже не с дворянином, а с простолюдином.
— Действуйте в соответствии с законом, Евгений Васильевич, — благосклонно кивнула государыня. — Естественно, учтите, что все пострадавшие должны получить достойную компенсацию. Как Шепелев будет её выплачивать, меня не волнует совершенно.
— С вашего позволения, ревизионная комиссия может найти дополнительные улики, — сообщил шеф жандармерии. — Я помню, что у нас имелись подозрения о нечестности Шепелева в деле о поставках с его ткацких заводов в армию. Текущая ситуация — идеальный момент, чтобы законно разобраться в этом вопросе.
Императрица кивнула.
— В таком случае казна тоже должна получить свою компенсацию, Евгений Васильевич, — сказала она. — Но о пострадавших забывать нельзя. Кстати, как зовут того мальчика, который их спас?
— Корсаков Иван Владимирович, восемнадцать лет, выпускник гимназии, учился с пострадавшими в одном классе, закончил с отличием, определён родовой дар целителя, — не заглядывая с записи, ответил подчинённый. — Сегодня как раз собирается комиссия, чтобы принять его на службу в госпиталь к матери под крыло.
Императрица хмыкнула, сложив пальцы в замок и разместив их на животе.
— Как быстро растут чужие дети, — заявила она. — Я же помню Настю и её муженька. Его так и не нашли, кстати?
— Как был признан пропавшим без вести, с тех пор розыск и свернули, — покачал головой шеф жандармерии. — Долги, которые он оставил в наследство Анастасии Александровне, она погасила самостоятельно.
— Это я ещё помню, — кивнула государыня. — Вот что, Евгений Васильевич, позвони-ка в этот госпиталь. А лучше пошли кого-нибудь толкового, пусть сам туда сходит.
— Что передать, ваше императорское величество? — тут же уточнил подчинённый.
— Мальчик проявил себя героически, это нужно поощрить, — чуть наклонив голову, ответила Екатерина Юрьевна. — Озвучьте ему следующее предложение: стать учеником моего придворного целителя. Естественно, не давить, не угрожать. Всё должно быть максимально мягко. А то народ не поймёт, если мы виновников казним, а героев не наградим. Орденок какой-то можно ему повесить…
Евгений Васильевич кивнул.
— Так как Корсаков не служит, по статуту ему положена медаль «За спасение», ваше императорское величество.
— Вот и распорядись, чтобы он её получил. И вот ещё что, в любом случае, как бы ваш разговор ни повернулся, вручите ему личное приглашение на большой
Подчинённый кивнул, сделав ещё одну пометку.
— Кстати, ваше императорское величество, — заговорил он после этого, — вы же помните наш план найти подходящего молодого дворянина на роль подставного фаворита для Дарьи Михайловны по тому самому делу?
Екатерина Юрьевна приподняла бровь.
— Что, правда? — уточнила она. — Мальчик хорош настолько?
Шеф жандармерии извлёк из папки фотографию и положил на стол перед государыней. Хозяйка кабинета взяла её и несколько секунд рассматривала изображение молодого спортивного блондина с яркими зелёными глазами.
— Слава богу, в Настю пошёл, — с улыбкой прокомментировала она. — А что, мне нравится. Но прежде чем одобрить его, нужно на мальчика в деле посмотреть. Вдруг он косноязычный или робкий? Вот придёт на награждение, и там я на него посмотрю, — приняла решение императрица.
— Тут может оказаться сложнее, ваше императорское величество, — с сожалением заметил шеф жандармерии. — Парень, судя по личному делу, признаётся сверстниками, как несколько… незаинтересованный в противоположном поле. Но в общении со взрослыми его удостаивают всяческих похвал. Иван Владимирович по свидетельствам — достойный дворянин, который понимает, чего стоит. Не мечется, последователен, в отношении с другими ровен, придерживается дворянской чести едва ли не до крайности. При этом он никогда не проявлял желания влиться в чужую компанию, его приглашали сами.
— Но ты рекомендуешь именно его? — уточнила Екатерина Юрьевна.
— Да, ваше императорское величество, — кивнул подчинённый. — Если он действительно взрослый не по годам, а учитывая его предысторию, всё на то и указывает, то я уверен, если поговорить с ним по-взрослому, открыто и честно, тогда он сделает всё, как нужно. Однако дело деликатное. И требует определённой гибкости. А Иван Владимирович неоднократно замечен за тем, что отказывается от оплаты своих личных целительских услуг.
— Намекаешь, что он может отказаться от медали? Награда должна быть соответствующая, — с понимающей улыбкой подхватила мысль государыня. — Вот что сделаем: приглашение на вручение медали пусть доставят всем Корсаковым. Тогда он точно не посмеет не явиться. Ради матери он обязательно придёт. Да и я сама с удовольствием с Корсаковой поговорю, дам личную аудиенцию. Дочка… Сколько ей?
— Шестнадцать.
— Окончит гимназию, и ко двору её, — кивнула государыня. — Моим фрейлинам нужна свежая кровь, а то я скоро помру, и мои вместе со мной зачахнут от старости. А следующему поколению что-то оставить тоже нужно.
И вновь упоминать о том, что Екатерина Юрьевна ещё крайне молода, чтобы задумываться о старости и смерти, шеф жандармерии не стал.
— Вы очень мудры, ваше императорское величество.
— Ой, брось ты эту лесть, Евгений Васильевич, — отмахнулась та. — Высоко взлетают Корсаковы, но и дело здесь политически важное. Я хочу, чтобы все вспомнили — никто не смеет покушаться на устои государства. А верные нам люди получают достойные награды и поощрения. Да и надо посмотреть, кто из придворных на него клюнет.