Корсар
Шрифт:
Я перевалил за гребень холма и чуть не вскрикнул от восторга. Далеко внизу свинцом отливали морские волны. Уже видна моя конечная цель! Не попасться бы только людям герцога, когда цель так близка.
Я удвоил осторожность, и, как оказалось – не зря. Справа от меня, со стороны дороги послышались приглушённые голоса. Засада! Почти не дыша, я подобрался ближе.
Двое гвардейцев в чёрной форме сидели в засаде и негромко переговаривались.
– Как ты думаешь, Джузеппе, беглец появится здесь?
– Откуда мне знать, Винченцо?
– Славно было бы, если бы он появился.
«Немного за меня герцог обещал, – поразился я скупости тосканского властителя. – И главное – сэкономил. Мне-то он так и не заплатил! Ну что ж, моя голова за двадцать флоринов перед вами. Посмотрим, чьи головы сколько стоят!»
Я решил воспользоваться моментом. Поставил сумку с инструментами на землю, вытащил нож. Подобрался ползком – как уж – к гвардейцам, приподнялся и прыгнул на них. Одного ударил ножом в спину; резко выдернул нож и второму нанёс удар рукоятью в лоб. Гвардеец закатил глаза и обмяк.
Ножом я отсёк у убитого полу курточки, затолкал её в рот потерявшему сознание гвардейцу, потом снял с него же ремень и связал ему руки. Похлопал по щекам. Гвардеец стал приходить в себя.
– Ты Джузеппе?
Гвардеец отрицательно мотнул головой.
– Значит – Винченцо?
Утвердительный кивок.
– Если ты будешь вести себя разумно, останешься живым, понял?
Гвардеец скосил глаза на убитого товарища и кивнул. Я вытащил у него кляп изо рта.
– Где ещё патрули или засады?
– Мы на краю земли герцогства, за нами – уже не наша земля, и людей герцога там нет.
– Если соврал – язык отрежу! – пригрозил я. – Далеко ли до побережья?
– Два часа пешком.
– Лошади у вас есть?
– Нет, нас на повозке привезли.
– Когда сменять будут?
– Вечером. Ты меня не убьёшь?
– Очень бы хотелось, но я не настолько кровожадный, как ты думаешь. Раздевайся!
Гвардеец бросил на меня жалобный взгляд.
– Что ты собрался делать?
– Заберу твою одежду – а ты что подумал?
Я развязал гвардейцу руки. Он стал расстёгивать пуговицы, снял мундир и взялся за исподнее.
– Нет, бельё не надо. Ложись!
Раздетый гвардеец улёгся, и я связал ему руки снова. Подумал – и затолкал кляп обратно в рот.
– Полежи здесь. Вечером приедет смена, и тебя найдут.
Я снял с убитого пояс и для верности связал Винченцо ноги. Потом вернулся к своей сумке с инструментами, снял с себя одежду и затолкал в неё. Надел одежду Винченцо. Почему-то я постеснялся переодеваться при нём.
Штаны пришлись впору. Да это и неудивительно – коротенькие штанишки до колен и широченные в поясе держались на верёвочном гашнике и пришлись бы впору человеку любого роста и телосложения – от очень худого до весьма толстого. Рубашку же я натянул с трудом – она трещала по швам при каждом движении. Курточка оказалась попросторнее, но застёгивать её я не стал.
Вернулся к Винченцо.
Увидев меня, он задёргался – видимо, решил, что я вернулся, чтобы всё-таки убить его. Я же пришёл взять оружие. Гвардеец должен быть при оружии – это непреложно, да и мне оно может пригодиться.
Оба пистолета –
Я вышел на дорогу и направился к побережью. Длинная шпага била по ноге, пистолеты давили на живот, пот заливал лицо, шляпа гвардейца была чуть великовата и сползала на глаза. Однако я стойко терпел все неудобства – ведь море было близко, я уже видел впереди синеющую полоску.
Я шёл час, второй, а море всё не приближалось. В какой-то маленькой деревушке при дороге зашёл в тратторию – перекусил, причём расплатился найденной в кармане куртки Винченцо мелочью.
Эх, мне бы лошадь сейчас или подводу – хоть ноги отдохнули бы. Но лошадей в деревушке не было, и пришлось продолжить путь пешком.
Я шагал по мощёной дороге, и мне вспомнились римские легионеры, шедшие по таким же дорогам, а может быть – и по этой самой. Да ещё и с грузом, и в полном вооружении. Шлём, панцирь, гладий на поясе, скутум – тяжёлый прямоугольный щит, копьё, личные вещи и колья для постройки лагеря. Килограммов под пятьдесят наберётся, если не больше. Мул, а не воин!
А у меня? И десяти кило не наберётся – совсем мелочь. Подумав так, я зашагал бодрее.
Следующие селения были побольше, и мне удалось договориться с возницей. Я сел в небольшой экипаж – вроде нашей русской пролётки – и с наслаждением вытянул гудевшие от столь длительной ходьбы ноги. Хорошо-о-о-о!
Только к вечеру я добрался до побережья. Чтобы не навести возможных преследователей на след, расплатился и слез с возка прямо на въезде в Римини. Почти бегом направился в порт.
Судов у причалов стояло много. Я перебегал от причала к причалу, высматривая знакомый силуэт нашего ушкуя. Вот уже осмотрена вся гавань. Судна нет, как провалилось! У меня ёкнуло сердце. Неужели бросили меня и ушли? А как же я? Отчаяние овладело мною. В эти часы, а может быть и сейчас уже нашли при смене караула Винченцо, который конечно же поведает, что я переоделся в форму гвардейца и направился к побережью. И если меня раньше пытались поймать, чтобы сохранить тайну дворца, то теперь ещё – и за нападение на гвардию герцога Медичи и убийство. Как ни крути, я напал первым, и Винченцо тому – живой свидетель. За такое карают в любой стране, и мне, если поймают, светит виселица.
Я немного растерялся. Что делать? Чужая страна, друзей нет, денег мало, и к тому же меня ищут как преступника. Единственный плюс – знаю язык.
Форма! Снять чёртову форму! Могут искать человека в форме гвардейца. И так на меня оборачиваются – бегаю в ней по пристани, как дурак.
Я зашёл за портовые склады и быстро переоделся. Форму обмотал вокруг камня и бросил в воду, туда же отправил и шпагу. Пистолеты после некоторых раздумий и колебаний сунул в суму.
Нет, не должны меня бросить товарищи. Я знаю Ксандра, он не таков. Наверняка оставили хотя бы сообщение – вот только где? Не в припортовой ли таверне? Пойду – узнаю, заодно и подкреплюсь.