Кощег

Кузнецова Светлана Алексеевна

Злата нахмурилась.

— Чай нечестным считаешь? Эх, девица… — Ягафья погладила ее по волосам, как в детстве. Злате тогда всех тварей живых жаль было. Даже кур и кроликов есть отказывалась. — Там, где с помощью меча правды не добиться, следует побеждать хитростью. Не отказывайся.

* * *

Кощег сидел на завалинке и гладил хозяйского кота по кличке Баюн: огромного дымчатого красавца с настолько длинной шерстью, что казалось пузо кота волочится по земле, а хвостом тот следы заметает. Баюн ласки обычно не терпел, к пришлым не подходил

близко, а уж чтобы сам на руки полез — Злата такого не видела. Ее саму Ягафьин кот скорее терпел. К Кощегу же он льнул. Если прислушаться, легко удавалось разобрать мурчание.

— Ты уже встал?

— Захотелось полюбоваться вечерней зорькой.

Злата кивнула, встала привалившись спиной к теплому срубу. Закат уж отгремел, но небо оставалось высоким и ясным, с рябью мелких облачков у виднокрая.

— Я поблагодарить хотел, — сказал Кощег.

— Меня? — Злата фыркнула. — Да ты, видать, потешиться решил. Я ведь тебя и ранила.

— А потом сгинуть не позволила, не бросила, — сказал Кощег. — Бабка молвила, коли не остановила бы ты кровь, то и она уж помочь не сумела.

— Вряд ли нужно благодарить за исправление ошибок собственных, — проронила Злата, хотя от сердца отлегло. Видать, не злился на нее молодец.

— Ну-ну… — он почесал кота под подбородком, тот мяукнул и спрыгнул на землю туманным темным облачком, посеменил к оконцу и без видимых усилий заскочил в него. Должно быть, почуял, что Ягафья трапезу вечернюю готовит. Был Баюн тот еще прохиндей: если не выпросит кусочек полакомей, то стащит, пока никто не видит. Ягафья ругала его, конечно, да все больше шутя. Не могла долго сердиться. — Ты просто испугалась, а я подставился. Шанса одолеть меня, захоти я напасть, у тебя не было бы.

— Не много ли ты возомнил о себе, Кощег? — уперев руки в бока, спросила Злата.

Тот лишь осклабился.

— Ух, если бы не рана твоя, показала бы…

— Ну покажи! — предложил Кощег легко вскочив на ноги. — Утомился я на лавке лежать, ничего не делая. Тело движения требует. Уважь меня, душа-девица, сделай милость.

— Я не бью раненых.

— Где ты таковых видишь?

«А и дважды конь белый не обогнал коня черного, как пластом лежал», — подумала Злата.

— Меча против тебя не подниму тоже! — заупрямилась она.

— Можно и так, — Кощег подскочил к забору, небольшой ветроград отделявшему, и вынул из него две палки. Одну Злате кинул, та поймала налету. — Друг друга не пораним, зато, быть может, кое-что поймем.

— Ай, как складно запел. Прям соловей, — рассмеялась Злата. — Защищайся раз так стремишься битым быть.

Однако вопреки собственным словам первой атаковать не стала, замахнулась лишь и вовремя отскочила в сторону, когда Кощег решил парировать так и не нанесенный удар. Зато он открылся, и Злата, не задумываясь, что творит, нацелилась в голову. Не в висок конечно и не так сильно, как следовало бы бейся она с врагом, собиралась легонько в лоб ткнуть, да не тут-то было. Кощег увернулся слишком быстро и стремительно, Злата даже движения не разобрала. Пригнулась, пропуская конец чужой палки над собой, она скорее по наитию. Когда-то

именно этого и добивался от нее Вольх. Человеку волколака никогда не победить, над своими действиями раздумывая. Хищники порой двигаются слишком быстро, и глазом не уследишь, если только научишься предвидеть, откуда атаки ждать.

Следующий удар ей в живот метил. Извернувшись и пропустив мимо конец палки, она перекувыркнулась через голову и, перехватив «чудо-оружие» удобнее, ткнула Кощега под колени. Тот аккурат собирался Злату по плечу зацепить, да не успел. Рухнул он на спину, Злата поверх взгромоздилась, коснулась палкой шеи:

— Убит!

Кощег расхохотался.

— Убиты вместе, — поправил он и взглядом указал на конец еще одной палки, касавшейся ее бока. — Мир?

— И кто первый ранение нанес? — поинтересовалась Злата.

— Неважно. Мир?

Она отбросила палку, поднялась и протянула ему руку.

— Мир.

Кощег руку принял, но встал, нисколько на нее не оперевшись.

— Еще раз?

— Темно уж, — заметила она.

А казалось едва-едва солнце закатилось. Еще и Стрибог пригнал в востока своих коней на небесных просторах пастись. Лошадиные черепа, дом и двор хранящие, уж светиться начали, пусть пока и едва заметно, словно в пустые глазницы были вставлены обыкновенные огоньки.

— А ты будь внимательнее.

— Кстати, я вот чего понять не могла… — Злата недвусмысленно покосилась в сторону откуда привез их Буян. — Что за мотылек из-под земли выбрался и меня едва не съел. Привлекла его чем?

— А ты бросайся молитвами, заговорами, проклятиями и заклятиями почаще. Было бы странно не примани Кощей чудище, питающееся несдержанными на язык или в слове верном ведающими. Вот это одно из таких, зовется суетник. В давней войне многих колдунов истребил.

— Жаль до самого Кощея не добрался, — буркнула Злата.

— До Кощея? Вряд ли. Добраться до него непросто, да ты сама уж убедилась.

— Это мне, — возразила Злата. — А всяким чудо-юдам, живущим близ замка?

— Чуда-юда силу чуют и на тех, кто сильнее их, не нападают, вот и весь сказ.

Злата прикусила губу.

— Ну же. Я жду, — напомнил Кощег и первым сделал выпад, разумеется оказавшийся ложным.

В следующие мгновения Злате стало не до слов, да и вообще ни до чего. Потому что своей палкой Кощег сражался так, как первейшие богатыри могли лишь мечтать. Конец палки порхал прямо возле носа и бесил невообразимо, Злата едва успевала уворачиваться, о том, чтобы нападать самой, казалось, и речи не могло быть, однако к собственному удивлению выходило.

Кощег играл с ней, как кошка с мышкой. А еще он, казалось, вообще не уставал. Когда Злата обливалась потом и дышала с хрипами, он оставался по-прежнему свеж и даже дыхания не сбил.

— Ах ты так?! — воскликнула она. В сердце поселился неуместный восторг и веселая злость. Со стороны наверняка показалось, что пошла в атаку она совершенно бездумно, рассчитывая лишь на скорость.

Кощег отступил сначала, а потом поднырнул под палку, приставив конец собственной к яремной впадине на ее груди.