Кошачьи
Шрифт:
Сумрачное помещение заполнялось все быстрее, и впервые я получил возможность увидеть, как много живущих в районе калек. Все, что я видел до сих пор, теперь, при виде этих бедных созданий, казалось цветочками. Многие раны, которые в свое время были нанесены жертвам Претериусом, не зажили бесследно. Изуродованные тела были усеяны отвратительными длинными шрамами, вокруг которых больше не росла шерсть, и которые придавали им вид военных инвалидов. В глаза бросалось огромное число собратьев, у которых отсутствовал либо хвост, либо лапа.
Под занавес на собрание явился Конг в сопровождении Германов, перед которыми с почтением расступилась толпа, освободив проход. Здоровая
Шум и гам постепенно стихли, все присели и устремили ожидающие взгляды на Паскаля и меня.
— Дорогие друзья, мы благодарим вас, что вы последовали нашему приглашению, — открыл вечер Паскаль и с трудом поднялся со своего места. Легион собратьев выглядел в призрачном свете как особенно мягкий ковер. Синие, зеленые, желтые и цвета лесного ореха глаза светились в глубине зала как фосфорические стеклянные шарики, наполненные напряжением и нетерпением.
— Надеюсь, мы получим обещанное, кум. Иначе кто-то крепко поплатится за то, что я пропустил мой любимый рождественский фильм по телевизору! — заявил Конг в своей чванливой манере, что вызвало в публике, подбадриваемой Германом и Германом, подобострастный взрыв хохота. Но Паскаль не смутился. В отличие от меня старик не так быстро дал себя напугать и не стал отвечать на дурацкий выкрик ироничной остротой. Охваченный гневом, он набросился на насмешника и зло сверкнул глазами.
— Конг, ты идиотский павиан! — грубо крикнул он. — Если бы у тебя была хоть крупица разума, то ты по крайней мере сделал бы вид, будто оплакиваешь свою Солитер. Придержи свои глупые шутки и слушай, какие новые сведения мы хотим сообщить вам. Они могут привести к тому, что убийца твоих злодейски убитых не рожденных детей будет пойман.
Насмешливое выражение на морде Конга моментально превратилось в холодную гримасу, которая попеременно сменялась выражением презрения и беспомощности. Веки здоровяка нервно задергались, и он взял передышку, пасть открывалась и снова закрывалась, как у охотящейся рыбы, прежде чем он смог что-то сказать.
— Я сам схвачу подлеца рано или поздно. Для этого мне не нужно выслушивать ваши важные сведения.
Паскаль холодно улыбнулся и отступил на пару шагов, чтобы снова видеть всю аудиторию.
— Никого ты не поймаешь, глупец! Полагаешь, этот парень однажды постучит к тебе в дверь и попросит у тебя прощения? Ха! Какой ты наивный. Да мы имеем тут дело с самим сатаной, а не с таким дурнем, как ты!
Паша почувствовал укоризненные взгляды своих подданных, которые между тем потеряли всякую лояльность и ерзали туда-сюда. Предвидя угрозу для авторитета своего босса, Герман и Герман грубо приставали к стоящим сзади них собратьям. Сам же босс, похоже, спасовал.
— Нельзя уж, черт побери, и пошутить! — пробормотал он обиженно и положил голову на лапы.
— Слишком много шуток уже было отпущено, Конг, — печально возразил Паскаль. — Проблема в том, что у нашего приятеля-убийцы нет чувства юмора. Он не смеется, он ни разу не ухмыльнулся. Он попрощался со смехом, с тех пор как открыл для себя более волнующее удовольствие. Итак, перейдем к вещам, ради которых мы все здесь и собрались. Самое важное, что вы должны знать: убийца рыщет по нашему району отнюдь не с недавнего времени. Начало убийств с большой вероятностью приходится на восемьдесят второй год. И надо оплакивать не семерых погибших, как мы все думали, а примерно четыреста пятьдесят.
Вопль
Хотя сообщение Паскаля должно было шокировать непосвященных и дать скептикам повод подвергнуть сомнению наши исследования, то есть отнести их к выдумкам слабоумных, оно странным образом не вызвало возражения. Потому что в глубине своих сердец, как я предположил, братья знали о происходящем. Почти каждому за эти годы должно было броситься в глаза, что друзья, знакомые, родственники, братья и сестры внезапно исчезают без видимой причины. Их больше никогда не видели, они не возвращались. То, что эти пугающие происшествия прошли незамеченными, объяснялось тем же самым механизмом, который лежит в основе любого авторитарного общества: не остановленное вовремя, зло всегда имело шанс там, где царило благожелательное равнодушие. Другими словами, процесс всегда заходит так далеко, как ему это позволяют. Удобство — вот главное зло этого мира, любые интеллигентные существа — заложники комфорта и уютного неведения, и к этому особенно предрасположены мои собратья.
Слепая ярость тем сильнее закипала во мне, чем дольше я рассматривал этих лицемеров, которые делали вид, будто упали с неба, хотя в действительности прекрасно знали, что терпели столько лет. Это была отвратительная сторона рода кошачьих или подлинная их природа? Никогда я не был настолько близок к тому, чтобы бросить всю эту затею с расследованием, как в тот момент. Пусть уж сами расхлебывают кровавую кашу, которую заварили! Пусть сами пытаются нарушить великолепную систему убийцы!
Прежде чем я в злобе ничего не натворил, Паскаль начал с доклада наших исследований, будто разгадав мои мысли. Он рассказал о призрачной армии скелетов, которая находится под землей, и о том, как мы высчитали их количество. Потом он обратил внимание собравшихся на возросшую активность убийцы и на то, что это один из нас, которому, очевидно, абсолютно доверяют. Собратья, которые вступают в брачующийся период, должны быть особенно внимательны в обращении с вызывающими доверие существами. Также он предупредил сукотых, потому что убийца специализировался, по последним данным, на обеих группах.
Пока Паскаль излагал в деловитой и доступной всем форме эти факты, собравшиеся были тише воды ниже травы и слушали с таким большим вниманием, наличие которого у них мы и не предполагали. Даже Конг, вдоволь нашептавшись с Германом и Германом, увлекся ходом анализа ужасов и в итоге — вероятно, впервые в своей жизни хама — абсолютно затих. Прежде чем дать мне слово, Паскаль настойчиво призвал собравшихся по возможности полностью отказаться от ночных прогулок и придерживаться некоторой сдержанности в вопросах секса, хотя это, как он хорошо знал, многим присутствующим здесь покажется несправедливым и неосуществимым требованием.
— Дорогие друзья, меня зовут Френсис, — начал я свою речь. — Я всего лишь пару недель переехал в ваш район. Несмотря на это, я сумел разузнать о многих важных вещах, о существовании которых вы не подозревали. Например, в этом здании в 1980 году находилась лаборатория, где проводились опыты над животными, в ходе экспериментов над нашим видом совершались чудовищные преступления. Некоторые из вас стали жертвами этих преступлений, даже не зная об этом, потому что тогда были еще детьми и не сохранили воспоминаний. Но к сожалению, это правда: все изуродованные среди вас были подвергнуты достойным проклятий деяниям человека и стали инвалидами вследствие этих опытов!