Кошачий глаз
Шрифт:
— Позаботьтесь об этом господине, — сказал Пикар караульным.
Старший отдал честь и, рявкнув: «Слушаюсь», — вынул из кармана наручники.
4
— Ну, теперь поезжайте бай-бай, — сказал Пикар Блонделю и Симону. — Приказываю вам хорошо выспаться. Уже четыре утра.
— Спасибо, —
— Можно подумать, Берже симпатичнее! — воскликнул Симон, который не мог забыть смерти Огюсты.
— Берже. — Блондель печально вздохнул. — Из такой приличной семьи и такой способный! Вам не кажется, господин Бело, что эта женщина его развратила?
— Если уж мы говорим о влиянии женщин на него, — ответил Бело, — то была только одна, которая могла сделать из него прекрасного человека.
— Кто это?
— Его бабушка.
— Ох, шеф! — воскликнул Блондель. — Бабушка!
Они рассмеялись и пожали друг другу руки. Дело было закончено. Бело и Пикар, несмотря на усталость, не могли расстаться. Трюфло приводил в порядок свои записи.
— Дорогой Трюфло, не достанете ли вы где-нибудь бутылочку пива? — спросил Пикар. — Здесь такая жара!
— К сожалению, это невозможно. Разве что открыть окно?
— Откройте, пожалуйста.
— Некоторые считали его виновным, потому что у него в чемодане была рука любовницы, — вслух размышлял Бело. — Другие по этой же причине считали его невинным. Он считал виновным Мерсье, потому что тот положил руку в чемодан. А теперь мы узнаем, что один нечаянно убил, а другой нечаянно не убил.
— Вы думаете, Мерсье сухим выйдет из воды? — спросил Трюфло, занимавшийся перед окном дыхательной гимнастикой.
— Азартные игры и ночные рестораны не являются смягчающими обстоятельствами, — сказал Бело. — Судьи не относятся к тем, кто просаживает деньги в злачных местах.
— Если б Господь сделал меня судьей… — начал Пикар.
— Ты выражаешься, как Мерсье, — прервал его Бело.
— Большое спасибо за комплимент. Если б Господь сделал меня судьей,
При этих словах Трюфло отвернулся от окна.
— Если вы разрешите мне высказать свое мнение, — робко произнес он, — то вранье вранью рознь. Молодой Берже не всегда лгал — он мечтал. Как бы писал свою жизнь заново.
— Меня удивляет ваша снисходительность, Трюфло, — серьезно изрек Пикар. — А мне от свежего воздуха расхотелось спать. Это плохо. Как раз пора в постель.
— Я хотел бы сперва проучить одного из своих коллег, — сказал Бело.
— А что я такого сделал? — встревоженно спросил Пикар.
— Речь не о тебе, а о комиссаре Тевене. Во вторник вечером…
Пикар хлопнул себя по лбу.
— Напрочь забыл! Тевене просил позвонить ему сразу, как мы закончим дело, безразлично, днем или ночью. Соедините меня с его квартирой, Трюфло. Говорить с ним будешь ты. Он тебя любит.
— У господина Тевене пока никто не подходит к телефону, — сказал Трюфло через минуту.
Пикар и Бело взяли трубки. Некоторое время слышались долгие гудки.
— Алло! — произнес наконец заспанный голос. — Тевене слушает.
— Извините, вас беспокоит Фредерик Бело по инициативе Пикара, который тоже у телефона.
— Ты мне за это заплатишь! — прошептал Пикар, прикрыв ладонью трубку.
Тевене уже проснулся.
— Какие новости?
— Вам придется уйти на пенсию, — серьезно сказал Бело.
— Что-о?!
— Вы обещали это сделать после нашего прекрасного обеда во вторник.
— Я? Обещал?
— Вы сказали: «Если американец существует…»
— Так он существует? — потрясенно спросил Тевене.
— Он не настоящий американец, но тем не менее существует. Он у нас.
— Быть не может! Но… убийца все-таки молодой Берже?
— Да, — несколько менее уверенно ответил Бело. — Да.
— Ну, — сказал Тевене, — вы мне вернули веру в себя!