Кошмар

Шарынин Дмитрий

Он был нарисован на двойном тетрадном листе в клеточку, а не на альбомном, как другие. Вместо привычных кривых детских рисунков разноцветными карандашами, фломастерами или красками на нем было изображено нечто странное, отчасти даже леденящее душу. Что, или, вернее, даже кто это, сказать было сложно. Две таинственные тощие вытянутые фигуры, полностью окрашенные в черный цвет, стояли посреди нелепо нарисованной пустой комнаты, на заднем плане которой было изображено окно.

На первый взгляд, можно

было подумать, что таким образом кто-то из детей пытался изобразить две тени, исходящие от человеческих фигур – именно на них они больше всего были похожи. Но у теней никак не может быть лица, так ведь? Здесь же у фигур были глаза – единственная часть лица, которую кто-то им пририсовал. Довольно-таки жуткие, с черными зрачками и ярко-красными белковыми оболочками. И какой же ребенок умудрился такое нафантазировать? Ответа на этот вопрос у смотрящего на детский рисунок, к сожалению, не было.

Отвернувшись от этого жутковатого рисунка, таинственная фигура в темном коридоре сделала несколько шагов вперед. По правую сторону от нее оказалась плотно закрытая деревянная дверь. Протянув маленькую ручонку, похоже, принадлежавшую миниатюрной девочке лет шести, фигура потянула за дверную ручку, попытавшись открыть ее. Та не поддалась, оказавшись запертой на ключ.

Неожиданно все лампы, освещающие коридор, на секунду погасли, погрузив его в полнейший мрак, в котором разглядеть что-либо не представлялось возможным. Всего лишь какая-то секунда, можно сказать, мгновение – но, тем не менее, это довольно сильно напугало девочку.

– Здесь есть кто-нибудь? – спросила она тоненьким писклявым голоском у пустого коридора.

Ответом послужила полнейшая тишина, давящая на уши бедного ребенка и наводя на него еще больше страха. Сердце маленькой девочки колотилось с неистовой силой, норовя вот-вот выпрыгнуть из груди. И все же, несмотря на бушующий в ее сознании страх, она решила двигаться дальше.

Пройдя очередные несколько метров, девочка остановилась возле еще одной точно такой же деревянной двери, которую пыталась открыть минутой ранее. Но на этот раз она не потянулась к ручке. Ее внимание привлекло большое зеркало, повешенное на противоположной стене. Оттуда на нее смотрело перепуганное личико с ярко-голубыми глазами и длинными, до самого пояса, каштановыми волосами. Одета девочка была в белое платьице с изображением красных роз, белые колготки и черные маленькие туфельки.

Подойдя поближе к зеркалу, она протянула свою ручку и прикоснулась пальцами к его поверхности, почувствовав холодок, исходящий от нее. Отражение по другую сторону проделало то же самое, и на какое-то время пальцы обеих девочек соприкоснулись, но ни одна из них этого не почувствовала.

– Кто я? – задала голубоглазая девочка вопрос отражению, как будто то могло ей ответить.

Вместо этого оно беззвучно повторило движение ее тоненьких маленьких розоватых губ.

– Где я? – очередной вопрос перепуганной девочки,

на который снова не последовало ответа.

Тогда она разочарованно убрала руку от зеркала. То же самое проделало и ее отражение. Собравшись уже идти дальше и успев даже сделать пару шагов, девочка замерла как вкопанная. Медленно повернув голову обратно к зеркалу, она еще больше похолодела от ужаса. Отражение, которое должно было уйти вместе с ней, так и осталось стоять на месте. Лицо девочки в зеркале кардинально изменилось: вместо страха на лице на нем теперь зияла жуткая и довольная улыбка, а ярко-голубые глаза сменились на черные зрачки и красную белковую оболочку, прямо в точности, как были у тех странных фигур на детском рисунке.

– Кто ты? – едва слышно спросила девочка, находящаяся по эту сторону зеркала.

– Я – это ты, – ответило отражение грубоватым голосом. – Не узнаешь саму себя?

– Нет, ты кто-то другой, – парировала девочка, отказываясь верить, что отражение в зеркале – это и есть она.

– Неужели ты не узнаешь это место, дорогуша? – проигнорировав ее предыдущую фразу, поинтересовалось отражение.

– Нет, – коротко ответила девочка.

– А мне кажется, что ты врешь, – не поверило отражение, склонив голову к левому плечу, сделав при этом очень хитрые глаза.

– Нет, я говорю правду, честно слово, – совсем перепуганным голосом ответила девочка.

– Юленька, дорогая, не надо нам врать, это ни к чему хорошему не приведет, – не сдавалось отражение.

– Меня зовут Юля? – спросила девочка.

– Совершенно верно, – кивнуло головой отражение.

– Понятно, – совсем тихо произнесла Юля. – Извините, но мне пора идти.

– Куда это ты собралась? – неожиданно громко и грозно рявкнуло отражение. – Неужели ты забыла, как хорошо нам было вместе?

– Нет, я ничего такого не помню! – прокричала Юля.

По ее щекам потекли слезы, а сама она быстро сорвалась с места и бросилась бежать по темному коридору, цокая по кафельному полу маленькими каблучками в надежде, что злое отражение в зеркале не погонится за ней. На Юлино счастье, этого и правда не произошло, никто за ней все-таки не погнался. Да и по логике вещей отражение никак не могло выскочить из зеркала и броситься вдогонку за своим живым близнецом. Но Юля все равно не останавливалась, горя желанием убраться от проклятого зеркала как можно дальше.

Так она бежала и бежала, а коридор все никак не заканчивался, превратившись в тускло освещенный туннель с коричневыми стенами, кафельным полом, белым потолком и многочисленными детскими рисунками по левую и правую сторону от нее.

Бесконечно бежать Юля никак не могла, усталость постепенно начала овладевать ей, а скорость ее бега стала замедляться. Тогда-то она и услышала женский голос, доносившийся откуда-то издалека.

– Юленька.

– Кто здесь? – дрожащим голосом спросила Юля, когда все же остановилась.