Космическая чума

Смит Джордж Оливер

– Кто? Я?

– Придя к нам, ты стал для нас угрозой.

– Что ты имеешь в виду?

– Дай мне покопаться. Расслабься, Стив. Я хочу почитать в тебе поглубже. Помоги, Катарина.

– А что будем искать?

– Следы постгипнотического вмешательства. Найти будет довольно тяжело, потому что остались лишь следы замысла. Все спрятано так, что кажется вполне естественным, логичным и обоснованным.

– Когда же они успели? – усомнилась Катарина.

– Торндайк. В госпитале…

Катарина кивнула, и я расслабился.

Вначале это было очень неприятно. Мне не хотелось, чтобы Катарина рылась в темных и пыльных уголках моего мозга. Но вмешалась Мариан Харрисон.

– Подумай об аварии, Стив! – сказала она.

Я заставил свой сопротивляющийся мозг понять, что она старается мне помочь. Я мысленно и физически расслабился и вернулся назад, ко дню аварии. Я вспомнил его с трудом, прошел через любовную игру и сладкую полноту чувств, которая существовала между мной и Катариной, осознавая, какого класса Мариан Харрисон, как чтец мыслей. Но я отбросил всякую сдержанность и стыд и пошел дальше.

Практически я заново пережил всю катастрофу. Теперь это было проще, ведь я нашел Катарину. Это напоминало очищение. Я даже начал наслаждаться им. Поэтому я быстро пробежал по моей жизни к недавним приключениям и вернулся к настоящему. Дойдя до конца, я остановился.

Мариан взглянула на Катарину.

– Нашли? Молчание. Наконец…

– Видно, но очень смутно. Что-то едва уловимое… Возможно…

– Эй, вы, поберегите голосовые связки! Остальные – не телепаты. Вы же знаете! – рявкнул Филипп.

– Извини, – сказала Мариан. – Это очень сложно и тяжело описать. Ты же знаешь, – сказала она неуверенно. – Мы не можем найти какого-нибудь прямого доказательства или чего-то вроде гипнотического вмешательства. Желание последовать в Убежище людей хайвэя явно нечто большее, чем просто приступ любопытства. Думаю, давление на тебя было чрезвычайно осторожным. Катаринина интуиция говорит, что только блестящий пси-телепат может сделать такую ювелирную работу, не оставив явных следов операции.

– Какой-то отличный специалист в области психологии и телепатии, – сказала Катарина.

На мгновение я задумался:

– Мне кажется, что кто бы это ни был, если он существовал на самом деле, был хорошо осведомлен, что добрая часть давления на мою психику должна приходиться на необъяснимое исчезновение Катарины. Вы избавили бы себя от стольких хлопот, а меня от стольких страданий, если бы сообщили мне хоть что-то. Господи! Неужели у вас нет сердца?

Катарина посмотрела на меня с болью в глазах.

– Стив! – сказала она тихо. – Миллионы девушек клялись, что лучше умереть, чем жить без своего единственного. И я клялась тоже. Но когда жизнь подходит к концу, то как в стеклышке микроскопа вдруг видишь, что любовь оказывается не столь важной. Так что же оставалось делать? Умереть в муках?

Это меня отрезвило. Пусть мне было больно, но не такой я тупоголовый, чтобы не понять, что она

лучше бросит меня и останется жить, чем пойдет со мной на смерть. Больно было от неизвестности.

– Стив, – проговорила Мариан. – Ты же знаешь, что мы не могли сказать правду.

– Да, – согласился я, вздохнув.

– Предположим, Катарина написала бы письмо, сообщив тебе, что жива и здорова, но передумала выходить за тебя замуж. Что ты должен забыть ее и все такое. И что потом?

– Я бы не поверил, – сказал я грустно.

– А потом заявились бы эспер-телепатическая команда, – кивнул Филипп. – Возможно, с высоким временным чутьем, и проследила бы письмо вплоть до отправителя, а потом подключили бы высококвалифицированного телепата, достаточно сильного, чтобы пробить дыру даже в мертвой зоне вокруг Вашингтона. Даже для Института Райна было бы полным безрассудством посылать письмо. А теперь…

Я кивнул. Все, что он сказал, было правдой. Но от этого не легче.

– Ас другой стороны, Стив, – продолжил он более весело, – взгляни на нас, иначе, и скажи мне, дружище, где ты в конце концов очутился?

Я воззрился на него. Филипп улыбался с чувством превосходства. Я посмотрел на Мариан. Она тоже улыбалась. Катарина казалась довольной. Наконец до меня дошло.

– Здесь, конечно.

– Ты очутился здесь безо всякого письма, не оставив за собой никаких подозрительных следов. Ты не исчез, Стив. Ты исколесил по собственному почину вдоль и поперек всю страну. Где ты был и что ты делал, это твое дело, и никто не будет поднимать шума и устраивать погоню. Пусть на это ушло больше времени, но зато надежней, – он широко улыбнулся и продолжил: – И если тебе захочется найти здесь приют, вспомни, что ты показал себя способным, полным сил и решимости сыщиком.

Он был прав. Конечно, если бы я попытался проследить за письмом раньше, то оказался бы здесь куда скорее.

– Ладно, поговорили. Так что будем теперь делать?

– Мы пойдем дальше и дальше, пока не добьемся своего, Стив.

– Своего?

Он спокойно кивнул.

– Мы будем работать, пока не сделаем каждого мужчину, каждую женщину, каждого ребенка на Земле такими же суперменами, как и мы.

– Кое-что я узнал у Маклинов, – сказал я.

– Тогда это не будет для тебя таким уж большим потрясением.

– Да, не будет. Но остается еще много пустых клеток. А основную мысль я усек. Фелпс и его Медицинский центр стремятся использовать свое общественное положение для создания ядра тоталитарной власти или иерархии… А вы в Убежище стремитесь скинуть Фелпса, потому что не хотите жить под гнетом каких-то наместников Бога, королей, диктаторов или царствующей династии.

– Правильно, Стив.

– Ладно. Но катились бы вы лучше ко всем чертям!

– Ну нет, старина. Ведь ты же хотел стать мекстромом? И несмотря на это, тебе не обидно, что ты не можешь.