Космическая чума
Шрифт:
– Что? – переспросила она.
– Было бы ни к чему, – повторил я. – Давайте представим, что мы живем в середине пятидесятых, до Райна. Стив Корнелл стал переносчиком болезни, которая на самом деле явилась не бедствием, а благом. В то время, Мариан, любая сторона могла открыто объявить меня мессией, а я мог бы колесить по стране, освящая честных людей, граждан праведного образа жизни, мыслей, склада ума, или обладающих какими-либо прочными достоинствами. А за мной следовал бы корпус сборщиков трупов, которым при общении со мной привилась болезнь. Здорово, не правда ли? – не ожидая, согласятся со мной или
– Стив, – начала она, но я перебил:
– И единственное, что мне стоило бы сейчас сделать, это спуститься по главной улице, излучая во все стороны свои подозрения, – отчеканил я. – И пусть Стив достанется Медицинскому центру, если люди хайвэя не перехватят его первыми.
– Нам действительно не по вкусу заниматься переориентацией людей, – сказала Мариан. – Они так изменяются, что…
– Но мне это предстоит, не так ли? – заключил я спокойно.
– Прости, Стив.
– Итак, мне остается только веселиться, – продолжал я зло, – ничуть не заботясь, что в конце концов меня прихлопнут, и что я вбиваю гвозди в собственный гроб. Но ничего. Я пойду дальше, производя на свет новых мекстромов для ваших легионов.
Она посмотрела на меня, и на ее глазах показались слезы.
– Мы надеялись… – начала она.
– Вы надеялись привить мне болезнь в Хоумстиде, – перебил я ее грозно, – или же действительно изучали меня, чтобы выяснить, почему я стал только носителем, а не жертвой.
– И то, и другое, Стив, – сказала она, и в ее тоне не было лжи. Я бы поверил, это уж точно.
– Мрачные перспективы, не так ли? – спросил я. – Тем более для парня, который не сделал ничего дурного.
– Нам очень жаль.
– Слушай! – сказал я, пораженный внезапной мыслью. – А почему бы мне ни начать? Я мог бы хоть сейчас, в любой момент, не откладывая в долгий ящик, начать прививать болезнь каждому встречному поперечному. Тогда я мог бы работать на вас и не бояться сойти с ума.
Она покачала головой.
– Мистеру Фелпсу тоже все известно, – сказала она. – И нам пришлось бы вырывать тебя из его лап. Он был бы рад использовать тебя в своих целях.
Я криво усмехнулся:
– Он уже не раз пытался, и будет пробовать еще. Но не в этом суть. У Фелпса было достаточно шансов снять или подцепить меня на крючок. Так что твои страхи не имеют оснований.
– До сих пор, – сообщила она серьезно, – пока ты еще не осознал своей роли в общей картине, ты был полезен Фелпсу на воле. Но теперь, когда ты обо всем догадался, Фелпс не в силах пасти тебя украдкой, и все его надежды пойдут насмарку.
– Вряд ли.
– Увидишь, – сказала она, пожимая плечами. – Они попытаются. Не стоит экспериментировать, Стив, или я тут же ухожу. Очень скоро ты поймешь, что тебе надо держаться меня.
– А знание условных знаков делает меня, к тому же, опасным для людей хайвэя? Все равно, что их Убежище раскрыто?
– Да.
– Но поскольку меня бросили на произвол судьбы, я вправе заключить, что ты со мной хитришь.
– А что еще
Ответить было нечего. Я сидел, глядя на нее, и старался забыть, что в ней сто восемьдесят фунтов твердой стали и чудовищной силы и что она может поднять меня одной рукой, и, не переводя дыхания, доставить в Хоумстид. Я не мог вырваться и сделать ноги. Ей ничего не стоило скрутить меня. Я не мог врезать ей по зубам и смыться. Я только сломал бы руку. Может «Бонанза 375» ее и остановит, но у меня не хватило бы мужества хладнокровно поднять оружие на женщину и пристрелить ее. Я печально хмыкнул. Это оружие пригодилось бы больше против разъяренного медведя или египетского сфинкса.
– Все равно, я не согласен, – сказал я упрямо.
Она удивленно взглянула на меня.
– А что же ты будешь делать? – спросила она.
Я почувствовал вспышку самоуверенности. Если я не смогу бежать, гонимый виной за разнос Мекстромовой болезни, мне светит, что кто-то меня похитит. Я бы излучал мысли как сумасшедший, я бы кричал и жаловался о своей беде на каждом перекрестке, перед каждым фермером, я бы настойчиво жаловался, и рано или поздно у кого-нибудь зародилось бы подозрение.
– Не будь похожим на идиота! – осадила она. – Помнишь, ты недавно исколесил всю страну. Ну, и кого ты убедил?
– Я не пробовал, но…
– А помнишь людей в отеле Денвера? – вопрошала она настойчиво. – Ну, и чего ты добился?
«Очень немного, но…»
– Одним из преимуществ телепата является то, что его ничем не удивишь и не застигнешь врасплох, – проинформировала она. Потому что никто ничего не сделает, пока хорошенько все не продумает.
– Вот телепату и приходится мучиться, – отпарировал я. – Потому что они настолько привыкли использовать свои знания о том, что случится в следующий момент, что мир потерял для них всякий элемент неожиданности и таинственности. А ведь до чего скучно и…
Элемент неожиданности влетел через заднее стекло, просвистел между нами и грохнул в ветровое. Раздался звук будто кто-то колол ломом лед. Вторая пуля влетела через заднее стекло сразу за первой, отскочившей на пол машины. Но вторая не отскочила рикошетом, а прошила ветровое стекло насквозь. Третья пуля прошла тем же путем.
Это были предупредительные выстрелы. Стрелок промазал намеренно. Он сумел трижды попасть в ту же дырку.
Я машинально рванул стартер, и мы сорвались с места. Мариан что-то прокричала. Но слова вылетели через дыру в заднем стекле на мостовую.
15
– Стив, остановись! – закричала Мариан, как только перевела дух.
– Шишки! – прорычал я, выписывая широкую дугу и выравнивая машину вновь. – Не видеть ему наших трупов, милая. Он по наши шкуры, не иначе.
Четвертый выстрел пришелся сбоку по мостовой. Пуля взвизгнула где-то в стороне, наделав столько шума, что у меня лязгнули зубы и захотелось втянуть голову в плечи. Я выжал педаль газа, стрелка спидометра достигла конца шкалы. Я подумал, что если мы не прибавим ходу, то этот парень сзади прострелит нам шины, и мы, как пить дать, перевернемся. Но, возможно, он не собирается этого делать, пока я не наберу скорость. Он охотился не за Мариан. Мариан могла выти из любой катастрофы без единой царапины, а вот я – вряд ли.