Космогид
Шрифт:
— Это одежда для вашей жены. Пусть одевается прямо здесь. До города недалеко, и приступить к работе придется сразу. Нельзя терять ни минуты. Мы с Барни уже позавтракали. Я распорядился, чтобы хозяйка приготовила вам поесть. У вас сорок минут. Машина у ворот.
От вчерашнего Леона не осталось и следа компанейского парня. Сейчас это был бизнесмен, почуявший наживу, и собирался использовать мою девушку по полной программе. Зря. Не завидую ему, когда все закончится.
— Ладно, ступай, — кивнул я и демонстративно стал прикрывать дверь, давая понять
Он намек понял и ретировался, даже не обиделся.
— Ну что, напарница, начинаем работать? — выдохнул я.
— Иди, пей свой кофе. Я не хочу, — вяло улыбнулась Элина. — Сверток отдай. И ждите меня в машине.
Есть совершенно не хотелось, но хозяйка приготовила изумительные блинчики с вишневой начинкой, что отказ от завтрака смертельно обидит ее. Извинившись за Элину, я быстро срубил пару блинчиков, выпил кофе и вышел на улицу, чтобы успеть выкурить сигарету. Парни уже сидели в машине и посматривали по сторонам.
— Слушай, Леон, — подошел я к водительскому месту, — вы же не уроженцы Капри?
— Нет, — качнул головой журналист. — Мы там находимся в командировке. Уже два года. Скоро заканчивается срок и мы отчаливаем на Землю.
— Ну, я так и подумал. Для каприйцев ведь такая сфера деятельности не характерна? Как они вообще вас допустили на рынок?
— Времена меняются, Влад, — хмыкнул Леон. — Мы бы сами туда не сунулись, но они сделали предложение по развитию такой индустрии, вот наши и обрадовались возможности расширить бизнес.
— Теперь еще вопрос, — я сбил пепел с сигареты, — документы на меня готовы?
— О, конечно! — спохватился Леон. — Барни! Достань из бардачка аккредитацию для Влада. Благодарю.
Он подал мне небольшой пластиковый прямоугольник с моей фотографией и ужасной фамилией Фишман.
— Все подлинно. Наш сотрудник проходит по базе как свободный агент. Он живет здесь, раскручивает новый проект, но в данный момент не может присоединиться. Воспользуемся случаем.
— На Формозе тоже решили присоединиться к ценностям «Калейдоскопа»?
— Клубничку любят везде, — подал голос Барни. — Наше дело предоставить ее. Не вижу препятствий в расширении бизнеса.
— Ну, это не мое дело, — выбросил я окурок, потому что к нам шла Элина. Кажется, челюсть отпала не только у меня. И где только моя подружка научилась шагать как по подиуму? На ней была короткая красная юбка, облегающий топ, а на красивых ногах — кожаные сапожки на высоком каблуке с какими-то идиотскими стразами на голенищах. Запястья обхватывали широкие обручи, такие же обручи, только поменьше, висели в ушах. На голове волосы приколоты миниатюрной розочкой.
— Мальчики, рты закройте, — сказала Элина, подходя к машине. — Влад, сходи в дом, забери сумку с моими вещами.
Я суетливо открыл заднюю дверь, чувствуя, как заходится сердце. Разволновался, словно пубертатный подросток. Быстро сбегал за сумкой, не забыв попрощаться с хозяйкой.
— Хорошо смотришься, — шепнул я девушке, садясь рядом. — Но сам наряд — дрянь.
— Я это заметила
До Класси мы доехали быстро. Дороги на Формозе довольно неплохие, широкополосные. Однако за полтора километра до предместья мы встали в пробку. Остановка объяснялась просто: на блокпостах на въезде в город тщательно проверяли документы. Честно, я был немного на взводе, так как до конца не верил, что новые документы пройдут проверку. Через полчаса стояния мы, наконец, попали под бдительное око полицейских.
— Открыть окна, руки держать на виду, — предупредил нас один из полицейских. Двое других держали нас на прицеле своих автоматов. Ну, держали — громко сказано. Автоматы были на плече стволами вниз, но в таком положении, что мгновенно могли быть приведены в готовность. На лицах полицейских читалась легкая усталость. Солнце еще не встало в зенит, а адский поток машин только нарастал. Как я заметил, грузовой транспорт не пропускали, отправляя его по объездной дороге. А еще я заметил барражирующий в небе штурмовой геликоптер, и никаких пассажирских флаеров в округе не видно.
— Водитель, выйти из машины, открыть багажник, — последовала следующая команда.
Леон с готовностью исполнил приказание; ему тоже не терпелось поскорее проехать в город. Оглядев видео и фотоаппаратуру, полицейский потребовал разрешение на съемку, аккредитацию и личные документы. Проверив Леона, и решив, что журналист не представляет потенциальной опасности, приказал ему сесть в машину, и стал проверять наши документы. Подошел еще один полицейский с миниатюрным сканером, которым и проверил подлинность всех бумаг. Внимательно посмотрев на Элину, на ее наряд, а в особенности на голые колени и бедра, многозначительно хмыкнул, словно в своей голове нафантазировал пикантных ситуаций, кивнул напарнику.
— Чисты.
Я перевел дух.
— Стоять, — постучал по машине первый полицейский. — Проверка на взрывчатку.
Они отошли на несколько метров, а к нашей машине подкатился какой-то блин, подававший тональные сигналы через каждые три секунды. Он закатился под днище автомобиля и продолжал попискивать оттуда с неизменным интервалом. Через пару минут блин выкатился обратно. Полицейские дали отмашку, шлагбаум задрали, и мы с облегчением рванули в сторону города.
— Расслабьтесь, ребята, — ухмыльнулся Леон, деловито крутя руль. — Все документы подлинные. Вы даже можете прийти в любой отдел журнала на работу, и никто ничего не заподозрит.
Элина издала тихий рык.
Мы, наконец, подъехали к отелю с броским названием «Голд Империал», высотному зданию из бледно-розового камня и зеркальных окон на первом этаже. Возле подъезда суетились носильщики, кто-то из персонала принимал важных гостей. Мы припарковались чуть поодаль, и Леон, обернувшись, сказал:
— Мы на месте. Наш номер находится на десятом этаже. Комната 643.
— Знаешь, Леон, я, пожалуй, пройдусь, — сказал я в ответ. — Вы начинайте работать, а я подойду через пару часиков. Это не проблема?