Космос.Today
Шрифт:
Все это рассказывал мне Багателия, который закончил возиться с осколком минут за десять, обколол пациента препаратами из инъектора и теперь закреплял заживляющую и фиксирующую накладку. Когда с этим было покончено, мы вдвоем переложили парня на носилки — самые обычные — и перенесли в большую армейскую палатку, которая выполняла роль госпиталя.
— Что, Сорока, не нравится такая работа? — спросил командир, когда мы вышли на улицу. — Людэй убивать — дерьмовое дело, ни одному нормальному человэку такое не понравится. Нэ знаю — заложил бы я себя или нет, если бы знал, что и тут стрэлять
— Имеем то, что имеем, — кивнул я и сглотнул.
Мне было не по себе, да. Но если выбирать между даяками и детишками рефаим, то плевал я на даяков. Надо будет выстрелить — выстрелю еще раз. И пофиг, что мелкие — инопланетяне.
— Ора, давай, снимай халат, — кивнул Багателия. — Молодцом держишься. Иди — поешь, попей… Потом снова рэйд будет, вместе пойдем.
Я сидел за столом около полевой кухни, наворачивал перловку с мясом и смотрел, как «моих» рефаим — детей и женщин — грузят в транспортер. Не медэваки, как у нас, а штатный, что-то вроде БМД-4, только раза в два больше.
Прежде, чем залезть в люк боевой машины, девочка — уже в чистом комбинезоне серого цвета, вымытая и посвежевшая — нашла меня глазами и показала большой палец. По ее губам я прочел:
— Руска Легио!
И помахал ей. Все-таки хорошее дело сделали, что бы там ни было. Доминион о своих позаботится: не зря же нас от самой Земли дернули, чтобы их спасти!
* * *
например, средний комплект брони Русского Легиона
Капеллан Пятой центурии
Глава 18
Много золота
Не знаю, насколько морально оправданным можно считать решение, принятое командованием… Да и вообще — подходили ли они к этой проблеме с точки зрения морали? Наверное, нет. Так или иначе, Фена Ланезу переименовали в Каллапу (по неведомой мне причине именно на таком названии настоял командир Пятой центурии Второй когорты) и объявили тыловой базой Русского Легиона.
По сути — воспользовались мятежом даяков, чтобы отжать целый спутник у рефаим. Да, формально — на время, руководствуясь только и исключительно соображениями военной целесообразности. Ну, а что — Система здесь уничтожена была еще Легионом Восходящего Солнца, бунтовщиков прикончили мы, выживших собираемся эвакуировать на Лахарано Мафану, всё очень гуманно и благородно. Так что факт налицо: пустое поселение под куполом, которое стоит в районе, богатом полиметаллическими рудами и редкоземельными металлами, с исправно работающим мощным реактором и налаженной системой жизнеобеспечения. В тридцати
А кампания на Мафане командованием как раз и не планировалась легкой прогулкой. Никто не строил иллюзий. Если здесь споткнулись самураи — то и нам придется повозиться. Нет, Легион Восходящего Солнца в неформальном рейтинге наемных войск Доминиона никогда не занимал первые места, но и мальчиками для битья «желтые» считаться не могли. Множество успешных операций и несколько освобожденных миров говорили сами за себя. Просто — тут требовался основательный подход и умение долго и тяжко работать в самых свирепых условиях.
— Если я хоть что-нибудь понимаю в гешефтах, здесь развернут производство боеприпасов, — проговорил Бляхер, когда мы катились к «Дрозду» по покрытой льдом равнине. — Ресурсы — прямо под ногами, добыча налажена. Ядерный генератор — в наличии, фабрики-трансформеры сейчас клепают запчасти для космических грузовых тихоходов, загружают склады. Ничего — софт у наших умников есть, перекуют орала на мечи… Роботизированные цеха будут производить боеприпасы, а эти самые грузовики — возить их на орбиту Мафаны. Шоб наш человек да не использовал такую возможность? Я вас умоляю…
— Что — и порох делать будут? — удивился я. — Вроде же органика для такого производства нужна, нет? Клетчатка, азот… А тут — ледяная пустыня!
— Думаю, выкрутятся, — пожал плечами Барух. — Всегда выкручивались. Может, с Мафаны будут сюда целлюлозу и селитру завозить. Или тут, на Зазавави, таки найдут соединения азота, а клетчатка… Пф-ф-ф, ну, может, используют местные оранжереи с ускорителем роста, начнут массово выращивать какой-нибудь папирус на крышах и балконах. Вон — рабочая сила имеется. Я сейчас говорю про адекватных даяков, которые сдались сразу и мерзости не творили. Этих бедолаг лет пять к оружию не подпустят, и японцам они без надобности. А наши их точно к делу приспособят.
Мы трепались в десантном отсеке: Бляхер расположился за пулеметом, Раиса контролировала основное орудие, а я — пополнял запасы медикаментов в дежурных аптечках. Поиздержался знатно, что и говорить, но таким раскладам не огорчался: все ж на пользу дела пошло!
— Подъезжаем! — сказал Палыч в интерком.
Он в некотором роде завидовал, что мы повоевали без него, но виду старался не подавать, деловито управлял «Мастодонтом», вглядываясь в белую с темными пятнами скал поверхность Зазавави. Багателия дремал в командирском кресле: он реально устал больше всех и заслуживал отдыха.
— «Дрозд» вызывает Восьмой экипаж, — раздался голос в интеркоме. — Вижу вас, опускаю аппарель.
— Ора, какой-такой натюрель? — спросонья спохватился командир, резко переходя в рабочий режим. — Почему — натюрель, слушай? Зачем такие вещи говоришь?
Я его не видел, но легко мог представить, как Одиссей Хаджаратович выпрямляется в кресле, протирает глаза, хрустит суставами и вертит головой, пытаясь оценить обстановку.
— Э-э-э-э… — диспетчер на той стороне даже растерялся. — Опускаю аппарель, говорю!