Космос.Today
Шрифт:
Кроме газировки (никакого «Тархуна!») я набрал еще сладостей, на весь лимит, который полагался в качестве дополнительной награды после боевых и, нагруженный добычей, двинул обратно. Смирнова на мой стук открыла так быстро, как будто ждала меня под дверью. Или и вправду — ждала?
Она ухватила меня за футболку, притянула к себе и жарко поцеловала:
— Еще хочу!
— Мгм! — только и смог сказать я, и бутылки с газировкой и сладости посыпались на пол.
* * *
Лежать
— А ты почему…
— А я хотел спросить…
Мы посмотрели друг на друга и фыркнули.
— Большая степень доверия, — проговорила Карина. — Тут — это признак того, что человек входит в ближний круг, если разговор заходит о причинах его побега в космос. Но я к этому спокойно отношусь, у меня все просто и тупо: лимфома. Жила себе, жила — и здравствуйте. Нет, прогноз по лечению был неплохой, в принципе. Я даже химию начала проходить, но знаешь… Меня мужчина кинул. Вот так — встречались лет семь, а когда у меня жопа в жизнь пришла — он сказал, что настало время сделать шаг вперед. Шаг вперед, прикинь!
— Козел, — признал я. — Однозначно.
А сам подумал: это, получается, я ей понравился тогда, на учениях, когда она встречалась с этим козлом. С другой стороны — мне тоже много кто нравился. Симпатия сама по себе ничего не значит, главное — как ты себя поведешь в итоге.
— Козел, — Смирнова повернулась на бок. — Вот меня и заело. А потом письмо пришло, от одного… Знакомого. С орбиты. Он меня в пресс-службу позвал. Десять лет контракта, полное излечение и — вот такие приятные бонусы!
Она провела руками по своему ладному, спортивному, молодому телу и подмигнула мне:
— Любимая работа, отличное здоровье, молодость… Я почти никогда не жалею о принятом решении. Хотя жизнь в Легионе — не сахар, конечно. У меня квартира в Москве была, знаешь? Пятьдесят квадратов. А тут — вот такие каморки. Вообще — теснота меня бесит. Я себе дачку присматриваю, на Архаре. Победим — перееду! — девушка потянулась и внезапно пальцами ноги ухватила со стола бутылку с напитком и притянула к себе.
Растяжка у нее была что надо! Напившись, Смирнова дернула подбородком и глянула на меня испытующе:
— А ты чего? Молодой, успешный, красивый. Какого фига тут забыл? — и тут же приложила палец к моим губам. — Погоди! Дай я сама угадаю. Ты ведь у Багателии служишь, у проктолога нашего золотого-родного-медового? Я про него статью писала! Знаешь, почему он завербовался?
— М? — мне и вправду было интересно.
— У него племянник на мине подорвался в горах, перед самой своей свадьбой. И наш Одиссей Хаджинасреддинович…
— … Хаджаратович…
— Пусть Хаджимуратович, не суть, — отмахнулась она. — В общем, племянник этот — сирота, у него отец на войне погиб, и Багателия парню в детстве и юности сильно помогал. А тут миной обе ноги по колено оторвало, осколочные ранения брюшной полости, и все
— Ого! — сказал я. — А сколько ему лет?
— Шестьдесят или семьдесят, наверное? Что-то около того. Он там в их войне активное участие принимал, в начале девяностых, и на тот момент уже довольно известным врачом был, — Карина коснулась пальчиками моего подбородка. — И я прекрасно знаю — он берет в экипаж таких же великодушных придурков, которые себя заложили. Так что ты тоже за кого-то на растерзание пошел.
— Ну, чего сразу — на растерзание? Да, заложил. Пусть невольно — но я совершил кое-что очень страшное, пострадали люди… Дети пострадали. Вот я и исправил — как мог! — мне скрывать особенно было нечего в этом плане, хотя всякий раз признаваться в широте своей ассирийской души и средневековом благородстве казалось мне немного стыдным. — Есть еще и некий авантюристический профессиональный интерес! Например, мне на Земле обещали книгу издать, по итогам космической командировки. А еще… Повторю свой вопрос: как к вам во внештатники попасть? Я свою работу люблю!
— Во-о-о-от, я же говорила: Багателия только таких же, как сам, берет! — довольно кивнула Смирнова. — Есть еще одно подтверждение моей теории. А что касается внештата — нет проблем. У тебя опыт работы есть, это в личном деле значится. Я словечко замолвлю: экшн-камеру тебе на шлем повесят, пометку поставят, на браслете тоже видно будет, что снимать ты имеешь право. Но — никаких самовольных публикаций, понятно? Все — через пресс-службу! Наснимал, написал, смонтировал — и нам отправляешь. А мы публикуем. Бонусы, кстати, неплохие капают… В общем — до «Ломоносова» доберусь и все тебе оформлю.
Я не выдержал — и снова фыркнул.
— Ты чего? — удивилась Смирнова.
— Еще на работу я через постель не устраивался…
— Ой, да ладно! Тебя бы и так взяли, просто — дольше бы провозился. Сейчас-то вас вместе с Пятой центурией наверняка на Мафану кинут, а меня лихтером или ботом — на дредноут, мне к шефу зайти — минутное дело. У нас парамедиков-внештатников еще не было, в основном — центурионы. Лейтенантская проза и все такое… В общем — не откажет. А что касается через постель… Еще скажи, что ты был против!
— И не подумаю! — я притянул девушку к себе поближе. — Определенно, вот это вот всё — лучшее, что со мной было за последние полгода.
— Всего полгода? — хмыкнула она. — А что было полгода назад?
— Горы, — сказал я. — Неделя отпуска в Приэльбрусье. Горы без войны — это очень круто.
— Ладно, окей! Я была в Баксанском ущелье, и понимаю, о чем ты! А что касается нас с тобой… — она вдруг одним плавным движением села на кровати. — Может, повторим как-нибудь?
— М-м-м-м-да, конечно, но…