Космос.Today

Капба Евгений Адгурович

Командование всегда старалось изолировать театр боевых действий, наши корабли сбивали или абордировали любой искусственный космический объект, который пытался покинуть околопланетное пространство осажденного мира. Понятно — чтобы до других системных миров не дошла информация о том, как воюет Русский Легион на Лахарано Мафане и в любом другом уголке галактики, которому повезло стать нашей целью. Или — не повезло.

В любом случае — нечего ускорят эту самую эволюцию Системы. Обойдется, сволочь такая.

— Вижу вражескую технику! — послышался в интеркоме

голос Палыча. — Это они за нашими пацанами выехали, сто пудов!

— Мы в свободной зоне, командир. Железяки действуют в автономном режиме. Командир, давайте их загасим, шоб в мире были красота и гармония! — предложил Бляхер. — А потом скажем шо так и было!

— Ора, мне нравится ход твоих мыслей… — командир задумался, а потом скомандовал: — Жми, Палыч, будем брать шайтанов!

«Мастодонт» как будто прыгнул вперед — электрическому движку понадобилось секунды три, чтобы выйти на максимальную скорость. Фургон — белая, едва видная на снегу машина, точь-в-точь такая, как в симуляции, заметил нас слишком поздно, и изменить курс не успел, хотя и вильнул в сторону.

— А-а-агонь! — заорал Багателия.

Раиса в напряженной позе замерла на месте стрелка: ее рука лежала на джойстике управления огнем, глаза внимательно следили за картинкой на экране. Наконец — перекрестье прицела соединилось с силуэтом вражеской машины, подчиняясь движению пальцев Зарецкой, орудие с грохотом выплюнуло несколько снарядов, и белый системный фургон стал разваливаться на куски, роботы из прорех в корпусе посыпались на снег. Белый снег, белые роботы… Наш «Медэвак» теперь описывал вокруг подбитой техники полуокружность — Палыч давал возможность стрелкам закончить начатое.

— Да-да-дах! — Барух работал из кормового пулемета, согнав меня с насиженного места.

Бляхер никогда не промахивался, недобитые дроиды искрили и замирали на снежном насте. Однако — кое-кто был все еще цел, и теперь мчал по тундре, высоко поднимая колени. Ну чисто — бегуны-марафонцы!

— А-а-асторожно! — вторил командиру Палыч, выводя «Мастодонт» в крутой вираж и корпусом сбивая нескольких роботов.

— Ай, красавцы! — хлопнул в ладоши Багателия. — С загонщиками покончено! Барух — контроль, Сорока — за пулемет!

Бляхер выскочил из медэвака, размахнулся — и швырнул зажигательную гранату в груду обломков, которая раньше была системным фургоном. Заполыхало жирное пламя. Стрелок не медлил, он приложился к винтовке и одиночными выстрелами выбил электронные мозги из каждого дроида — по очереди.

— Шоб я так жил! — раздалось в интеркоме. — Чисто сделали.

Спустя несколько секунд мы уже гнали по тундре — туда, где нас должны были ждать диверсанты.

— Ты же мог и не выходить? — спросил я. — Расстреляли бы их из…

— Экономия! — поднял палец Барух. — Стрелковки и ручных гранат у нас — много и еще сверху, а снаряды для орудия — таки настоящий дефицит. Ты еще системные тяжелые силы не видел… Вот там самый цимес — автоматический гранатомет и орудие.

— А в «десятке» мы взять… — начал я, но тут же закрыл рот.

Потому что последнее, о чем

мы думали, обнаружив подбитую «десятку» и раненых товарищей — это пополнение боекомплекта. Бляхер только удовлетворенно кивнул: он понял, что я понял.

— У нас пять минут до точки, — сообщил Палыч.

— На встрэчу пешим порядком выдвигаются Барух и Сорока, — скомандовал Багателия. — Мы прикрываем из машины.

Возмущенно фыркнула Зарецкая — она считала, что командир бережет ее, оставляет на борту, потому что — женщина. Похоже — небезосновательно. Кавказский менталитет — это навсегда. Да и если говорят прямо — с бортовым вооружением девушка справлялась просто великолепно, этим грешно было не пользоваться.

— Раиса — на тебе прикрытие, — проигнорировал командир ее недовольство. — У нас совсэм нэмного времени, как только распогодится — Система пошлет сюда беспилотники. Сбивать нужно всэ, сразу и…

— … рэзко, я поняла, — буркнула снайперша.

Багателия только кивнул.

* * *

Доспехи цвета хаки в зимней тундре — так себе идея, пусть тепловое излучение наша броня и скрадывает, но визуально те же дроны нас прекрасно распознают на белом снегу! Так что мы с Барухом обрядились еще и в маскхалаты — ничего более эффективного у нас в распоряжении не было. Можно было еще доспехи перекрасить — но где нам взят на «Мастодонте» краску? Винтовка, гранаты, аптечки — все это я проверял уже десятый, кажется, раз.

— Не мандражируй, — стукнул меня в наплечник Барух. — Выйдем на дистанцию действия интеркома, коды шифрования и частоты у нас забиты одинаковые с разведчиками, так что связь установим. И дальше — по обстановке. Папа сказал мне — все будет в порядке, из этой миссии мы с тобой вернемся живые и здоровые.

Опять этот «Папа»! Зеленоглазый еврей порой слишком сильно косил под ненормального, мне даже начинало казаться, что он не косит, а действительно — с прибабахом.

— Готовы? — спросил Багателия, выходя к нам, в грузовой отсек.

— Ой-вей! — шутовски вскинул кулак Бляхер.

— Пошли, пошли! — скомандовал командир.

Палыч резко остановил машину, задняя дверь открылась, и Барух рванул вперед. Я — за ним. Дверь за нами захлопнулась, «Мастодонт» принялся нарезать спирали по тундре, чтобы прикрыть нас от возможной угрозы с воздуха.

Снегопад утих, взошло солнце, так что топча по крепкому насту, и мечтая его не проломить, я имел все возможности насладиться шикарными видами. Заснеженные холмы, там и сям поросшие вечнозелеными приземистыми кустарниками; редкие рощицы диковинных скрюченных деревьев, похожих на наши карельские березы, но со странным бледно-розовым оттенком коры — вот такие пейзажи тут преобладали. И яки за покрытой льдом речкой — огромное стадо на горизонте, животных по тундре бродило множество — столько, сколько хватало глаз. Конечно, никакие это не яки были, не существуюет яков с ветвистыми рогами и размером с хорошего такого слона! Но в общем — похожи. Большие, мохнатые…