Космос
Шрифт:
— Точность — вежливость королей, так учил меня папа.
— Твой папа, несомненно, умный человек, — царским жестом распахнул двери в небольшой зал для индивидуальных занятий.
В общем, обычный зал, импровизированный ринг по центру, маты на полу, несколько боксёрских груш, мешок для бокса, манекены.
Почему-то Мигель не слишком вписывался в окружающий атмосферный антураж, вот был бы он Зурабом — да, смотрелся бы идеально.
Варвара посмотрела на настенные часы, моргнула, давая знак, что готова приступить, и приступила. Пожалуй,
Хотя, это самое ожирение вряд ли грозило Варваре Белицкой. Она была худой, не изящной, как фарфоровая статуэтка, как любят описывать субтильных девушек, не стройной, она была просто худой. С длинными ногами, хотя и стройными, такими же длинными руками, пальцами на руках. Подтянутые ягодичные мышцы придали задней части хотя бы формальный объём, а грудь… грудь у Вари была, как и у любой девочки она начала расти лет в двенадцать, почти достигла единицы и на этом остановилась.
Варвара даже подумывала, в припадке мракобесия, об операции по увеличению этой части тела, но отмела эту мысль, как мешающую позитивному мышлению.
Так что, она была просто худой, с помощью физических упражнений добавив контура некоторым частям тела, но тощей от этого быть не переставала. Было бы глупо гневить судьбу и жаловаться на недостаток веса, при таких-то модных формах, как у неё.
Варя и не жаловалась. Жаловалась она на то, что при её обмене веществ, она могла есть жареную картошку на ночь, запивать пивом, обедать парочкой дюжин домашних пельменей, а завтрак игнорировать полностью, и при этом всё равно оставаться худой, даже тощей, но всё время находилась на какой-то перманентной диете.
В офисе худели все, без исключения. Ресторанчик, куда Варя, если удавалось, забегала в обед, пестрил «фитнес — блюдами», а рядом с ценой за порцию красовался столбик «ж/б/у». Волшебное сочетание жиров, белков и углеводов. Приятельницы тоже постоянно худели или делали вид, что худели, ковыряясь в салате из листьев свёклы.
Что уж говорить про дом, где среди сверкающих и хромированных поверхностей не могла проскочить лишняя калория, а если и просочится что-нибудь, не соответствующее здоровому образу жизни — будет уничтожено на месте самим Антоном Стрелецким — идеальным мужчиной во всех отношениях.
Варваре иногда хотелось, если бы она умела, наварить щей на свином окороке, крупно нарезать картошку, сделать пассировку на сале, сливочном и подсолнечном масле только для того, чтобы подать блюдо Тоше и посмотреть на его лицо, выкладывая в тарелку добротную ложку жииирной сметаны. И приготовить в день своей овуляции, когда он просто обязан исполнить свой долг наследникоделателя, несмотря на тошноту и страшные картины перед глазами. Не одной же ей страдать! А что он хотел? Слияние двух капиталов требует жертв, если не кровавых, то калорийных!
Чем больше думала Варвара о своём идеальном мужчине, его идеальных мышцах и пропорциях, здоровом питании, экологически чистых
— Ээй, эй, эй, Варвара, хватит! — остановил Мигель Варю, пока у неё не стало темнеть в глазах. — Продышись немного, что на тебя нашло?
— Что? — упёрла руки в костлявые боки и уставилась на тренера-типо-Мигеля.
Она платит деньги не для того, чтобы её останавливали! Хочет — будет бить и лупить, лупить и бить, бить и…
— Остановись! ПМС? — понимающе покачал головой и даже погладил сочувственно по спине. Он ещё и руки распускает!
— Что бы ты понимал! — кинула одну из перчаток в лицо ошарашенному Мигелю, хотя, скорей всего, он только выглядел ошарашенным. Варвара Арнольдовна не единственная «дамочка», которая приходит скинуть негатив с помощью «единоборств», которые, по сути, являются смесью балета с кикбоксингом и неплохой психотерапией.
— Успокойся, Варьюшка, — а вот это он зря сказал, вторая перчатка прилетела ровно в высокий лоб и с оттягом проехалась по лицу. — Говорю же, ПМС, — этот гад ещё и улыбнулся.
И есть захотелось. Жирного. Солёного. Мучного. Сладкого. Не полезного. И заняться, наконец, сексом без воображаемого градусника в анусе.
Безудержным. Разным. Потным. С криками.
— Ты не понимаешь, — железный аргумент. Что этот Мигель с бритыми подмышками, в девичестве Зураб, мог понимать?
— Я всё понимаю, — ещё раз погладил по спине. — Всё пройдёт через недельку, завтра-послезавтра начнётся, а через несколько дней пройдёт, а ты пока сходи на йогу, съешь что-нибудь сладкое, а если захочешь кого-нибудь ударить — помни, у тебя есть дядя Мигель, он всегда к твоим услугам.
Варвара разрыдалась. Горькими-горькими слезами. Какая она всё-таки дрянь, последняя зараза, бесящаяся с жиру самка собаки, у неё же всё есть, ей даже хотеть нечего. Кроме секса. И еды. Но прямо сейчас — секса. Она посмотрела ещё раз внимательно на Мигеля. Всё же он хорош… Сильно хорош… даже если Зураб. Нет, если Зураб — ещё лучше.
— Варвара, — Мигель поднял руки, — даже не думай.
— Да что? — поджала губы.
— Знаешь, с тех пор, как вы с Антоном решили завести ребёнка, твоё состояние становится всё хуже и хуже, куда делась та жизнерадостная девушка, которая появилась на моих тренировках четыре года назад?
— Та же я, — отмахнулась. — Форма бровей поменялась, и цвет волос, и причёска, ну, ещё квартира, но я та же самая.
— Нет, — покачал головой Зубар-Мигель, — не та же самая.
— Ты хотя бы представляешь, как это тяжело — зачать ребёнка… — вздохнула и рассказала, как тяжело. Ну, может, как психоаналитик Мигель был и так себе, а вот как слушатель, приятель и тренер — отличный.
— И теперь у меня ни секса нормального, ни еды, и мужик какой-то… — взмахнула рукой, — в общем, идеальный.