Космос
Шрифт:
— Ну и что ты предлагаешь?
— Я предлагаю проверить это.
Мы подошли к люку и нажали кнопку. Люк открылся. Внутри оказался еще один люк. Мы открыли люков десять, прежде чем добрались до управления.
Мы выбрались на поверхность моря и улетели.
ГЛАВА 7.
21-го июля 2225-го года я проснулся и, вспомнив, что сегодня колин день рождения, подскочил на кровати.
В недолгих поисках я нашел свой совсем новый запасной кортик. На ножнах кортика я вывел «К.Л.». Это был мой
Скоро проснулись все. Катя испекла торт и мы вкусно поужинали. Коле исполнялось 15 лет.
ГЛАВА 8.
Еще через три месяца мы сели на Планету Синих Зорь. Как только мы вышли из корабля, мы увидели высокую башню. Мы попробовали подойти к башне, но неизвестно откуда перед нами вырос полк роботов. Мы стали их жечь лучами наших пистолетов.
Когда оставалась совсем маленькая кучка роботов, один из них метнул молоток. Молоток попал Коле в лоб. По его лбу потекла кровь. Катя вытащила бинт, перевязала Коле лоб и потащила его к кораблю.
Когда роботы были побеждены, мы забрались на башню. Но только мы открыли дверь, как раздался выстрел, и Федя, раненый, упал. Стреляла Света. Увидев, что она попала в Федю, Света поднесла пистолет к виску. Но я выбил у нее из рук оружие. Вместе мы доставили Федю на корабль и уложили в кровать.
Я нажал кнопку пуска, и мы полетели дальше, покоряя вселенную.
ГЛАВА 9.
Света на кресле-каталке доставила Федю в операционную. Дала ему наркоз и стала вынимать пулю. Света расширила рану пинцетом и приставила магнит. Магнит мгновенно присосал пулю.
Кончив оперировать Федю, Света доставила на операционный стол Колю. И стала делать трепанацию… Операция длилась шесть часов. Только на другой день Коля пришел в сознание.
ГЛАВА 10.
Еще через 10 месяцев мы сели на планету Веселый Роджер, что означает «пиратский флаг». На Веселом Роджере жили одни пираты.
Подходя к столице, мы увидели громадную башню. Как ни странно, на башне развевался красный флаг. Мы стали карабкаться по железным скобам, вбитым в башню. Я полз впереди всех. Когда я оказался на вершине и посмотрел вниз, то увидел, что Федя и Катя исчезли. Из пяти человек нас осталось только трое.
Мы залезли в башню и увидели Таню.
Мы побежали к кораблю и полетели. Через 6 месяцев мы вошли в четырехзвездную систему. А еще через два дня к нам снова вернулись Федя и Катя.
ГЛАВА 11.
Потом Катя и Федя рассказали, что с ними было. Рассказывал Федя:
— Когда мы карабкались на башню, один из пиратов забросил лассо. Мы попали в лассо и оказались в сплошном кольце пиратов. Нас поставили у окна и учинили допрос. Один пират схватил Катю за шиворот и бросил к окну с такой силой, что она могла бы разбить стекло. Но пират, которого Катя сшибла с ног, сделал это раньше, чем Катя.
Окровавленный, он вывалился из окна,
ГЛАВА 12.
Через 4 месяца мы прибыли на Орилдон. Нас приняли, как самых близких друзей.
Целую неделю нас на самолете катали по планете.
Вторая половина нашего путешествия прошла без приключений. И вот мы снова на Земле.
Мы пробыли в космосе 10 лет.
К о н е ц.
Максим Скворцов, 9 лет, шк. № 237.
XXII
Стоит Кассандра в толчее — не верит ей никто. Она уж пробовала то, и это и сменить пальто.
Но никаких забот вокруг: народец туп и сер, хотя б ты и Есенин будь, тот вечер, «Англетер».
Вот так и я, похоже, избран вечно правильные банальности говорить. Деньгами я не сорю. Откуда оне во мне? Кассандру жалко лишь одну в совковой толчее!..
Она не прячется за дом, за дерево, за лес.
Она пророчествует там, но иногда и здесь… И вообще она несчастная, бедная, — все ей не Третий Рейх!
Писать — это моя обязанность, а обязанность Кассандры — пророчествовать. Обязанность народа — не верить.
Никаких ни перед кем обязательств! — вот любого девиз. Плохая погода! Стучится гром в небесный дом, блядь, кулаком. Откуда слёз Наташи, пресных слёз. Потом, когда Всемирный будет и да! — все будет, как у всех, я за ценой не постою; на каждого одна беда, — я за ценой не постою; одна на всех!
Выйдет управдом. Хрюша с метлой. И начнет всю гниду сметать. Полетит гнида разноцветная в тар-тара-ры. Только бы потом разобрать почерк!
Эта книга посвящена тому, как это, в сущности, неинтересно, скучно и бесполезно — писать книги.
Ничего поинтересней ковра-самолета придумать я не могу, а и летать я на нем не умею. Все время ёбыюсь я с него. Ебнулся раз, ебнулся два и перестал пробовать даже. В этом и слабость моя.
Света Софеева такой была человек, а теперь давно уже нету ее. В какой-то момент ее заломало колоть себе инсулин; наплевала она на все, и не стало ее…
Кассандрочка, не говори больше ничего этим гнидам! Они ни хуя не понимают ни в тебе, ни в твоей правоте. Ну их, как говорит моя бабушка, к свиньЯм! Не хочет человек понимать — пусть себе и живет в своей уже ни чем не сдерживаемой охуительности!
Я, как оказывается, ошибся, полагая, что сменив тетрадку, ведь я все-таки достаточно стар, чтобы не во всем компьютеру доверять, я смогу нарулить таким образом нечто интересненькое и новенькое. Хуй там. И здесь, оказывается, тоже.
Да, правда, видимо, только одна: эта книга о том, как отвратительны мне все книги, как отвратительно быть писателем, если ты к тому же еще и человек.
На хуя нужна была эта свистопляска вокруг Кассандры? Нет, Маришенька, ничего этого было не нужно. Нет, Наташенька, тоже ничего этого не было нужно.