Шрифт:
Антон Павлович, будучи психиатром, подрабатывал в призывной комиссии. Работа несложная, но монотонная. Ему оставалось два года до заслуженной пенсии, но, как оно обычно бывает в самый пик призыва, не получалось даже покурить спокойно, две-три затяжки, глоток обжигающего кофе – и снова к набившему оскомину опросу призывников. В такие моменты он всерьез подумывал отказаться от
– Во сне ходите?
– Иногда бывает, но в целом я нормальный, – не отводя взгляда, рассуждал призывник Алексей Губа. – Я буду откровенен, мне надо попасть в армию! В воинскую часть номер 674. Только так я получу помилование за грехи прошлых жизней.
Повидавший немало на своем веку Антон Павлович не удивился, а лишь невозмутимо поправил очки и пристально посмотрел на юношу. Призывник Губа обладал незаурядной внешностью: глубоко посаженные темно-коричневого цвета глаза, впалые щеки. Массивные скулы и большие щели в резцах делали его улыбку несколько зловещей. Черные неухоженные волосы отдавали жирным блеском и непослушно торчали хохолком. Руки были массивными и жилистыми, под ногтями грязь. Попадание в образ психически нездорового человека было почти полным. А когда призывник Губа низким хрипловатым басом стал рассуждать о важности службы в рядах вооруженных сил, в его глазах появилась пугающая искорка веры в задуманное. Антон Павлович приподнял брови от удивления – вот так сразу, без детального расспроса, нарисовался диагноз.
– Один вопрос, почему именно 674-я часть?
– Если я вам отвечу, вы не направите меня на дополнительное обследование?
– Так все же?
– Моя истинная цель – разорвать порочный круг темного ритуала.
– В воинской части?
– Согласен, звучит неправдоподобно, – оскалив зубы, ответил призывник. – Но доверьтесь мне!
Антон Павлович не стал рисковать безупречной репутацией, предвидя ЧП с новобранцем в одной из воинских частей. И полез в ящик за направлением в психоневрологический стационар. Тем более, что долговязый худой призывник Алексей Губа не подходил для воинской службы и по другим статьям. Как говорится, был повод под предлогом общего обследования поставить искомый диагноз.
Год спустя. Воинская часть.
Старослужащие, как всегда, коротали вечер в ленинской комнате:
– Ну че, рыжий, рискнешь поднять куш? Готов общие деньги вложить? – брал на слабо Тимур Кротов. – Второй год кубышка пополняется. Проверим, кто ты по жизни?
– А на двоих можно? – спросил рядовой Стволов.
– По десять с каждого, но кидает один.
– Идет, я кидаю кость! – залпом осушив содержимое алюминиевой кружки, приготовился проверить фортуну рядовой Рыжов. – Вот наши двадцать серебряников!
Конопатый рыжеволосый Иван Рыжов был противоположностью невысокому блондину Николаю Стволову, они были земляками и дружили с первых дней службы. Наглые и самолюбивые, они терроризировали новобранцев и держали в страхе всю роту. Третьим был рядовой Кротов, про таких говорят – это он зачинщик конфликта. Худощавый, хитрый, с мышиными глазками, этот сослуживец был первым в любой драке. Он подмечал все и охотно манипулировал сверстниками. Было не удивительно, почему прошлый призыв именно ему передал костяной кубик. Так что, когда хмельной солдат положил пресс тысячных купюр на стол, Кротов, потирая руки и довольный началом игры, полез в тайник. Отодвинув плинтус, он достал и неторопливо развернул пакет. На стол упали деньги, аккуратно переплетенные резинкой, четырнадцать прессованных пачек. Ритуальный кубик был завернут в белоснежную портянку. Сержант развязал узел и с прищуром посмотрел в напряженные лица старослужащих.
Конец ознакомительного фрагмента.