Костры Эдема

Симмонс Дэн

– Ладно. Беги к родителям, а я займусь твоим братом. Эй, постой! Принеси-ка мне вон ту сумку. – Почему-то она хотела, чтобы дневник тети Киддер был с ней.

Мальчик принес сумку и бросил ее в лодку, уже отплывшую от берега. Корди едва смогла поймать ее, не вывалив содержимое в воду. Она пропихнула сумку в отверстие и сильными гребками короткого весла погнала лодку к тонущему ребенку.

– Врешь, – сказал Байрон Трамбо сам себе.

Они были уже на семнадцатой лунке, почти

в конце поля (Хироси Саго шел на пять ударов впереди, чем был очень доволен), когда Трамбо поднял голову и увидел невдалеке огромного гавайца. Он весил по меньшей мере пятьсот фунтов, и в руке у него был топор.

– О-о-о, – сказал Сато, подняв голову от шара, по которому собирался ударить. – Что это?

Трамбо оглянулся. Бобби Танака и Брайент играли на другом поле. С ним были только Сато, Инадзу Оно и старый Мацукава. Великан-гаваец перекидывал топор из одной руки в другую, как ребенок камешек. Трамбо протянул руку к поясу, на котором висели радиотелефон и девятимиллиметровый браунинг. Они все время мешали ему играть.

– Успокойтесь, Хироси. – Трамбо криво улыбнулся. – Этот парень просто подстригает кусты. Работает у нас, понимаете? Бейте, а я сейчас.

Он положил шар в карман рубашки и направился к гиганту. По пути он включил радиотелефон.

– Фредриксон! Фредриксон?

Один треск.

– Майклс? Смит? Даннинг?

Молчание.

В двадцати шагах от гавайца он переключился на другую волну:

– Уилл?

– Да, босс?

– Бегом сюда.

Трамбо спрятал радио.

Гаваец был без рубашки, и на его толстой, как дерево, шее болтался амулет из чьих-то зубов, подозрительно напоминающих человеческие.

В пяти шагах от него Трамбо остановился:

– Вы, должно быть, Джимми Кахекили?

Гигант хмыкнул и перебросил топор в другую руку.

Трамбо показалось, что живот у него больше, чем капот машины. С живота, а также с груди и рук свисали складки жира.

– Итак, Джимми, что вам нужно? – Трамбо демонстративно поглядел на часы. – Мне пора возвращаться к моим друзьям.

Гаваец опять что-то проворчал, и Трамбо с трудом понял, что он произносит слова. Прислушавшись, он разобрал:

– Ты украл нашу землю.

– Я заплатил за вашу чертову землю. И я плачу деньги твоим друзьям и соседям, которые здесь работают.

– Ты украл всю нашу землю. Все острова. – Гигант угрожающе поднял топор.

– А-а-а. – Рука Трамбо застыла в дюйме от револьвера. – Ты имеешь в виду американский империализм? Так все делают, болван. Все захватывают чужие страны. Но меня тогда здесь не было, так что извини.

Он пытался определить настроение гиганта по его глазам, но они тоже были закрыты складками жира.

– Ты погубил наши рыбные пруды, хаоле. – Ворчание стало более громким.

– Пруды? Ах да… но я спас петроглифы.

– У тебя нет ни капли заботы об аина… о

земле. Ты готов все погубить ради прибыли.

Трамбо пожал плечами:

– Не стану спорить. Я капиталист… губить все ради прибыли – моя профессия. Я сделал с вашими прудами то же, что сто лет назад сделали американские моряки с вашей королевой. И что ты сделаешь? Зарубишь меня этим топором?

Джимми Кахекили поднял топор обеими руками.

Трамбо подумал: «В обойме девять пуль. Боюсь, этого не хватит. Интересно, с какой скоростью бегает этот бегемот?»

Вслух он сказал:

– У меня есть другое предложение.

Пыхтение гиганта стало чуть тише. Воспользовавшись этим, Трамбо широким жестом указал на поляну:

– Смотри, Джимми. – Он показывал на японцев, сбившихся в кучку в сорока футах. – Я продаю курорт. Теперь тебе придется иметь дело вот с этими людьми. Не думаю, что они будут лучшего мнения о твоем народе, если ты разрубишь главу их корпорации на кусочки.

Ответом было тихое ворчание.

– Но твоя цель мне симпатична. И эту симпатию я оцениваю в… десять тысяч долларов.

Складки жира нахмурились.

Миллиардер поднял руки:

– Слушай, я тебя не обманываю. Оставь нас в покое всего на три дня, и деньги твои. Черт возьми, да забирай их хоть сегодня! Наличными.

Топор опустился.

– Ну что, по рукам?

Гигант протянул руку, и рука миллиардера совершенно исчезла в его огромной ладони. На миг Трамбо подумал, что Джимми сейчас вырвет ему руку – «Кэтлин бы это понравилось», – но потом рука появилась снова.

К ним спешили Уилл Брайент, Майклс и Смит. Руки охранников сжимали пистолеты под пиджаками.

– Уилл, отведи мистера Кахекили в Большой хале и вели мистеру Картеру выдать ему десять тысяч долларов из дежурного фонда. Пусть запишет их в графу «Хозяйственные расходы».

– Босс? – переспросил Уилл.

– Я сказал. – Трамбо улыбнулся гиганту. – Спасибо, Джимми. Мы скоро увидимся.

Повернувшись к гавайцу спиной, Трамбо зашагал к ожидающим его японцам.

Вернувшись в хале, Элинор быстро приняла душ, выпила еще чашку кофе, надела рубашку с короткими рукавами и брюки и пошла к Большому хале, где ее ждал Пол. По пути она оглядывалась, ища Корди, но ее не было ни на пляже, ни на ланаи.

В вестибюле она сказала:

– Я хочу найти Корди Стампф.

– Конечно. – Казалось, куратор боится оставаться с ней наедине.

Элинор позвонила Корди в номер, но там никто не отвечал. Тогда она заглянула в Китовый ланаи и обнаружила пустой ресторан. Весь курорт казался более пустым, чем раньше. Она оставила Корди записку у портье и вернулась к Полу, миновав молчаливых бронзовых послушников у входа.

– Боюсь, нам не удастся арендовать джип, – сказал он. – У меня «таурус», но не знаю, сможем ли мы на нем доехать.