Костры Эдема
Шрифт:
Элинор ожидала, что она окажется старухой из трейлера, но это была не она. Сумасшедшая Молли Кевалу оказалась довольно благообразной и даже похожей на главу кафедры английской литературы в Оберлине. Ее волосы были стянуты в пучок и заколоты черепаховым гребнем. На лице почти без морщин выделялись густые брови и пытливые глаза, которые трудно было счесть безумными. На ней были простая юбка и красная шелковая блузка с открытым воротом, на шее ожерелье из бирюзы.
– Садись. – Молли Кевалу указала ей на кресло, а сама села на стул рядом.
– Я
Это было реально: она чуяла запах серы от лавового потока и слышала треск керосиновых ламп.
– Знаю. – Молли Кевалу наклонилась и дотронулась до колена Элинор. – Знаешь ли ты, во что ввязалась, Элинор Перри из Огайо?
– В войну Пауна-эвы и других демонов…
Молли махнула рукой:
– Пауна-эва – ничтожество. Это Камапуа воюет с Пеле за власть над островом. Это он использовал хаоле, чтобы проложить ему путь.
– Проложить путь? – Кровь застучала в ушах Элинор. – Да, тогда Киддер и Марк Твен видели кабана…
– Кахуны думают, что служат Пеле, но на самом деле они служат кабану.
– Кабану, – повторила Элинор.
Молли Кевалу придвинулась еще ближе.
– Ты храбрая, Элинор Перри. Ты думаешь, что спустишься в Милу, как твоя родственница.
«Откуда она об этом знает?»
– Ты погибнешь, если попытаешься сделать это. Но не теряй храбрости, Элинор Перри. Тихая храбрость женщин всегда превозмогает громкую храбрость мужчин. Наша храбрость рождена темнотой и рождает темноту, понимаешь, Элинор?
– Нет, – прошептала Элинор. – Хочу понять, но не понимаю.
– Слушай. – Молли Кевалу встала и заговорила нараспев:
Когда земля была горячей.Когда небеса разверзлись,Когда солнце потемнело,Когда луна погасла,Когда в небе взошли Плеяды,Из грязи родилась Земля,Из темноты вышла темнота…«Поэма творения, – подумала Элинор. – Обыкновенная поэма творения. Бог мой, неужели я погибну?»
Когда мир горел, земля была горячей,Когда мир горел, небеса разверзлись,Из первой грязи родилась Земля,Из первой темноты вышла темнота,Из первой ночи возникла ночь.«Утроба ночи, – думала Элинор. – Место, откуда вышли все противоположности жизни. И война Пеле с Камапуа будет длиться вечно».
Из утробы ночи – сплошная ночь.Темнота ночью, темнота днем.Из темноты вышел Кумулипо, мужчина,Из темноты вышла Поэле, женщина.«Но нужно постоянно
Молли Кевалу, продолжая петь, взяла Элинор за руку и повела ее к выходу. Где-то неподалеку был слышен гром.
Рожден мужчина для узкого потока, Рождена женщина для широкого потока, Рождена была ночь богов.
– Иди, Элинор Перри. – Молли отпустила ее руку. – Иди и делай то, что должна делать. Будь храброй.
Элинор сделала шаг, потом обернулась:
– Нет! Ты должна быть там! Ты должна помочь.
– Кто-то обязательно поможет. – Слова Молли едва слышались за шипением раскаленной лавы. – Всегда найдется женщина, чтобы помочь тебе.
Элинор упрямо покачала головой:
– Ты должна…
– Не сегодня. – Молли показала на реку лавы, текущую мимо них. – У меня слишком много дел.
Она в последний раз сжала руку Элинор и исчезла в пещере.
Элинор постояла недолго, глядя ей вслед, и начала карабкаться по склону Танцующего Камня.
Через минуту подлетел вертолет, ослепив ее прожектором. Ее втащили в кабину, кто-то что-то говорил, и она долго не могла вникнуть в смысл английских слов, будто их произносили на чужом языке.
– Нет. – Она наконец поняла. – Там никого не было.
– Ясно, – сказал Майк, и вертолет взмыл вверх, набирая скорость.
– Байрон-сан, – сказал Хироси Сато, когда принесли улиток, запеченных с томатной пастой и белым вином, – здесь не слишком надежное электричество.
На длинном столе мигали лампы. Официанты уносили блюда из-под малазийского салата с креветками и лесными орехами.
– У нас есть запасной генератор. – Трамбо кивнул Бобби Танаке, который включил свет и тут же опять выключил. – Просто при свечах совсем другая обстановка.
Тех, кто не ел креветок, официанты в белых ливреях обнесли греческим салатом из шпината с чесночным соусом. К нему подали выделяющийся на фоне зелени козий сыр и теплые, только что из печи, булочки. Престарелый эксперт по винам Андре откупорил бутылки, и Трамбо дал команду наливать.
– Мы продолжаем беспокоиться о нашем друге Цунэо, – прошептал Сато, наклонясь к самому уху гостеприимного хозяина. – При всем его легкомыслии он никогда не пропускал деловых мероприятий.
– О, я уверен, что с Санни все в порядке. Думаю, он придет на подписание соглашения.
Сато издал тихое рычание, которое у японцев означает вежливое сомнение, и занялся улитками.
– Извините, Хироси.
Трамбо увидел в конце комнаты Уилла Брайента и коршуном бросился ему навстречу.
Они вышли на террасу, где бешено свистел ветер. По небу неслись тучи, подсвеченные снизу вулканом.
– Тела в морозильнике, – доложил помощник, стараясь говорить тише. – Люди Майклса стерегут вход.
– А что Фредриксон?
– Он звонил несколько минут назад. Говорит, что надвигается шторм, и просит разрешения уйти.