Костры Эдема

Симмонс Дэн

Трамбо на миг представил этот образ.

– Ладно, – буркнул он снова.

Фредриксон поднял голову. Его лицо потихоньку приобретало нормальный цвет.

– Сэр, вы ведь не пойдете туда?

Трамбо посмотрел на него.

– Не ходите. Я думаю, если взять всех наших… и людей Сато… и дать им «узи» и гранаты и…

– Заткнись, – бросил Трамбо, глядя на часы. – Черт, опоздал на встречу с Хироси. Оставайся здесь и карауль выход, пока я…

Охранник вскочил на ноги:

– Черт меня возьми, если я останусь в этом чертовом месте, где какой-то чертов

кусок бекона…

– Ты останешься здесь, – повторил Трамбо, отчетливо выговаривая слова. – Получишь десять тысяч. Десять тысяч долларов. Если из этой дырки кто-нибудь вылезет, можешь бежать, но дай мне знать по радио. Понял? Если ты этого не сделаешь, Фредриксон, я найду тебя где угодно… тебя и всех твоих родичей до пятого колена. Ты меня понял?

Охранник глядел на него стеклянным взглядом, до удивления напоминающим взгляд Санни и Диллона.

– Вот и хорошо. Я пошлю к тебе кого-нибудь с едой.

Он потрепал застывшего охранника по плечу и быстро пошел по тропинке по направлению к Мауна-Пеле.

Ветер опять подул с юга, неся с собой влажную, липкую жару. Трамбо вспомнил, что этот ветер называется «кона» и что он дал название целому участку побережья. Дым от подступающих потоков лавы уже заволакивал местность туманной дымкой. В наступившем сумраке тоскливо шелестели пальмовые деревья и свистел ветер, пробираясь сквозь поля аха.

Трамбо в последний раз взглянул на часы и поспешил к темнеющему вдали пальмовому оазису.

– С чего начать? – спросила Элинор, когда они прикончили по второму «Пламени Пеле».

Они сидели на террасе Китового ланаи, глядя на закат, окрашенный пеплом.

– С Пеле. – Корди подняла бокал в молчаливом тосте.

– М-м-м… ну, Пеле – богиня с обычным для функциональных божеств набором атрибутов и…

– Нет, Нелл. Говори человеческим языком. Оставь эту ученую муть для своего колледжа.

Элинор отпила еще глоток, откашлялась и начала снова:

– Пеле – не самая древняя из богов, но она происходит из хорошей семьи. Ее отцом был Моэ-моэа-алии, или «Вождь, предвидящий беды», но он рано исчез и не упоминается в дальнейших мифах о Пеле…

– Типичный мужчина, – пробормотала Корди. – Продолжай.

– Вот… матерью Пеле была Хаумеа, известная также как Хина, или Лаилаи, которая была верховным женским божеством плодородия, матерью младших богов и всех людей и женским соответствием мужского творческого начала…

– Ага! – Корди торжествующе подняла палец.

– Ты выпила уже два… – нахмурилась Элинор.

Корди наклонилась и тронула ее руку.

– Будь уверена, Нелл, уж с «Пламенем Пеле» я справлюсь.

– Так вот, Пеле черпает силу из плодоносящих недр Матери-Земли, которую гавайцы называют Папа.

– Мама, папа… не поймешь… ох, извини, Нелл! Я больше не буду.

– Древние верили, что Вселенная основана на единстве противоположностей. Мужской свет проникает в женскую тьму и рождает мир, состоящий из тьмы и света.

Корди кивнула, но ничего не сказала.

– Пеле пришла на острова поздно, – продолжала

Элинор своим «сказочным» голосом. – Ее каноэ вел Камохоалии…

– Это тот бог-акула? Папаша урода, который сегодня пытался меня сожрать? Извини, Нелл, молчу.

– Да. Камохоалии был братом Пеле. На Бора-Бора, откуда они оба родом, его также называли Вождем драконов. Так или иначе, он привел каноэ Пеле к Гавайям. Сперва она высадилась на Ниихау, потом перебралась на Кауаи. У нее была волшебная палка под названием Паоа, и ею она выкопала в земле ямы с огнем, где могла бы жить, – она ведь была богиней огня. Но море везде заливало огонь, и в конце концов она дошла до Большого острова и обосновалась на Килауэа.

Тут воздух прорезал пронзительный крик. Поглядев вниз с террасы, обе женщины увидели, что это всего-навсего две яркие тропические птицы не поделили ветку.

– Перед тем как поселиться здесь, Пеле пришлось выдержать на Мауи битву со своей старшей сестрой Намака-о-кахаи, богиней моря…

– У меня не было старшей сестры. Одни братья, но тоже редкие мерзавцы, кроме одного, который умер маленьким. Извини, Нелл. Продолжай.

– Они сражались, пока Пеле не была убита.

– Убита?

– У богов есть и смертные тела. Пеле потеряла свое, и это сделало ее еще могущественнее как богиню. Поскольку она умерла здесь, на Гавайях, ее дух получил свободу не только на вулканах Мауна-Лоа и Килауэа, но и на всем острове.

– А я думала, что она может появляться в человеческом облике, – сказала Корди, когда им принесли третью порцию «Пламени».

– Может. Но смертного тела у нее нет.

– Не понимаю. Ну да ладно. Продолжай.

– Это сложно, – согласилась Элинор. – Например, Пеле – богиня огня, но она не может зажечь огонь… это мужская прерогатива. Она может управлять огнем, и это ее главная функция. У нее есть несколько братьев, которые управляют громом, лавовыми потоками и так называемым огненным дождем – шумными, но менее важными аспектами огня.

– Типично, – опять пробормотала Корди.

– Сама Пеле контролирует громадную силу вулканов. Обычно она не участвует в делах людей, но несколько раз помогала вождям, в которых влюблялась…

– Камехамеха?

– Да. – Элинор отодвинула третий бокал. – Лучше прекратить. Не хочу, чтобы Пол и его друг-пилот решили, что я пьяна.

Корди пожала плечами:

– А мне плевать, кто что думает. – Подошел официант и спросил, желают они есть на террасе или внутри. – Что скажешь, Нелл? Лично мне больше хочется остаться здесь.

– Согласна, – сказала Элинор.

Они сделали заказ. Элинор выбрала пирожок ахи с яичным белком, помидоры с козьим сыром из Пуны и лук с Мауи. Корди предпочла запеканку из лобстера с горчичным винегретом. В качестве главного блюда обе заказали мясо ягненка с молодым картофелем и тимьяном. Еду принесли быстро, и она оказалась восхитительной на вкус. В середине обеда у их столика появился Пол Кукали – только чтобы сказать Элинор, что вертолет прилетит через полчаса. Казалось, куратор чем-то расстроен.