Кот и Лиса
Шрифт:
— Приходи, сама все увидишь. Вторник и четверг, семь вечера. Тусовка классная. Всегда весело. Ну и поучиться можно. Для летнего формата просто идеально. Все лучше, чем в зале пылью дышать из кондиционера. Для этого зима есть.
Геллер увлекся рассказами о тренировках в парке, расписывая все прелести подготовки к гонке и спортивного духа. Он припомнил, что тренеры-инструкторы из «Столицы» не раз брали первые места в забеге «Стань человеком». Почти у каждого из них имелся первый уровень по Кроссфиту, а кое-кто сдал и
— Заманчиво. Еще? — она указала на пустую чашку.
Глеб кивнул.
Алиса поднялась, чтобы взять чайник и опять почувствовала жуткую боль. На этот раз в спине. Она даже тихо охнула, не сдержавшись, уперлась рукам в столешницу, стараясь как-нибудь выгнуться, чтобы потянуть забитые молочной кислотой мышцы. Но тщетно.
— Болит? — услышала она за спиной голос Глеба.
Он встал, подошел почти вплотную.
Алиса промычала нечто утвердительное, разволновавшись от близости его тела. Он положил горячие ладони ей на плечи, сжал, потер большими пальцами у основания шеи. С ее губ сорвался стон блаженства, на который Глеб ответил прерывистым вдохом.
— Тебе нужно лечь, — проговорил он ей в ухо, продолжая разминать плечи, растирать шею.
— Мне? Серьезно? А может тебе нужно, чтобы я легла? На спину, ага? — не повелась на его медовые речи и умелые руки Алиса.
Она хорохорилась, но голос дрожал от удовольствия, которые дарил ей массаж. Да и не только массаж. И не только удовольствие. Возбуждение, которое щекотало внизу живота с тех пор, как Глеб вошел в квартиру, разлилось теперь горячим напряжением. Ноги стали ватными, сердце ускорило бег, в горле пересохло, стало жарко, даже горячо.
— Мне нужно, чтобы ты легла на живот, — ответил Глеб с улыбкой в голосе, — Обещаю, держать себя в руках. Хотя это непросто.
Алиса зажмурилась, чувствуя, что ей самой будет ни разу не легко держаться в рамках. Она вообще потеряла нить разговора, разомлев от разогревающих, успокаивающих прикосновений, которые дарили блаженство ее плечам.
— Я так и не поняла, зачем нужно ложиться, — проговорила она, чувствуя себя пьяной.
Вместо ответа Глеб убрал руки, но прежде, чем Алиса капризно захныкала, требуя их обратно, он скользнул ладонями под ее майку, вверх по спине, одновременно растирая и надавливая, заставляя девушку захлебнуться воздухом, зашататься.
Глеб поймал ее, обняв за талию, заговорил:
— Вот за этим, Лисичка. Я могу помочь. Но тебе нужно лечь. Нам обоим так будет удобнее.
— Хо-хорошо, — прозаикалась Алиса.
Она, как зомби, пошла в комнату, остановилась у кровати, взглянула на Глеба, словно проверяла, не передумал ли он. Геллер кивнул на кровать, и Алиса послушно улеглась на живот, как он и просил. Глеб задрал ее майку, присел рядом, чуть спустил
— Эй, — возмутилась Алиса, но голос был совсем не такой злой, как хотелось бы.
— Мне нужна вся твоя спина. Не буду попу трогать.
Алиса смиренно выдохнула.
— Разве что чуть-чуть, — подколол Геллер.
— Тогда мне придется тебе врезать, — не сдавалась она.
— Конечно, придется. Но в таком случае, ты повернешься, и я увижу твою грудь.
— Вот засранец.
— О, еще какой. Признаться, я уже оценил, так как ты без лифчика, но от этого еще больше хочется. Сравнить, знаешь ли, ожидания и реальность, — исповедовался он в своей наглости, водя ладонями по ее спине, разогревая.
— Глеб, — рявкнула Алиса, давясь смехом и возбуждением одновременно.
— Молчу-молчу. А ты давай не ерзай и не болтай. Расслабься.
Что-то стукнуло на тумбочке, щелкнуло позади, и комната наполнилась медовым ароматом ее крема для тела. Глеб нанес немного на руки и на ее спину, распределили, скользя пальцами, чуть надавливая. Уже от этого Алиса была готова мурлыкать, как кошка.
— Приятный запах. Обычно не люблю сладкие, но этот… — Глеб запнулся и повторил, не найдя лучше определения, — … приятный. И очень тебе подходит. Ты сама, как мед.
— Да что ты, — не особенно оценила его восторги Алиса, — А я прониклась Алабинскими нечистотами. Вот думаю надо сменить мед на двухнедельные носки. Или на болотную тину. Как думаешь?
Глеб тихо засмеялся, склонился, прошептал ей в затылок:
— Думаю, ты очень забавная. И милая.
И поцеловал за ушком.
— Эй, — тут же дернула головой Алиса, — Мы же договаривались не трогать.
— Я говорил про руки, Лисичка, — но тут же дал заднюю, — ладно, не дергайся. Больше не буду. Клянусь.
И он на самом деле больше не трогал ее в неположенных местах. Хотя Алисе безумно хотелось. Он больше не целовал ее. Хотя Алисе безумно хотелось. Он даже больше не шутил, хотя Алисе безумно хотелось. Ведь вместо флирта Геллер переключился на абсолютно обескураживающие комплименты.
— У тебя потрясающие плечи, — мурлыкал он, массируя предмет своего восхищения, — Я еще вчера заметил. Ты так легко на стену взбиралась, почти без помощи. И спина сильная. Это редкость для девочек. Подтягиваешь?
Его ладони снова вернулись к зоне вокруг лопаток, растирали и надавливали, даря такие потрясающие ощущения, что Алиса не сразу ответила.
— Алис, подтягиваешься? — пришлось повторить Глебу.
— Эээммммм, да. Пять-семь раз, но обратным хватом. Больше руками даже, а не плечами и спиной.
— Интересно, — оценил Геллер, переключаясь на поясницу, — Мне кажется, у тебя легко пойдёт киппинг. Или даже баттерфляй.
— Что? — не поняла Алиса. Она знала, как переводятся эти слова с английского, но никак не могла соотнести их с разговором.