Котдог
Шрифт:
Если такое решение принимает сама Старшая Мать, надежды нет.
Никакой.
Впрочем, нет. Кое-какие надежды остаются даже и в этом случае.
Ксант, например, очень надеялся, что его улыбка осталась по-прежнему наглой и высокомерно-непрошибаемой. Он очень на это надеялся.
Она знала, что виновата. Страшно виновата. И будет наказана.
Пусть. Это даже хорошо. Еще одно доказательство, что она старалась не зря. А уж как она старалась!!! Ее визг, наверное, был хорошо слышен не только на обоих берегах, но и далеко в степи и лесу. В поселке наверняка слышали. Она умела очень громко визжать, если требовалось. Даже Вит ошалел немного и всё старался втянуть голову в плечи.
Она никогда не думала, что форма ритуального отказа ей когда-нибудь пригодится,
Она визжала им прямо в лица, а они только прижимали уши и шипели в ответ с полуразобранного моста. Не будь мост разобран, она, наверное, вцепилась бы в них – руками, ногами, зубами, всем, чем смогла бы. Потому что это уж наверняка отвлекло бы их внимание. Но между целой секцией моста и островом оставалась широкая полоса воды, и ей оставалось только визжать и надеяться, что этого достаточно. И что никто из них, ошарашенных ее визгом, не обращает внимание на такую необычную вещь, как плывущий кот. И не бежит по берегу наперерез…
Это было единственное, чем она могла искупить свою настоящую вину – ту, за которую ее никогда не смогут наказать ни Вожаки, ни даже Вит. Просто потому, что не догадаются они никогда именно про эту ее вину, не сумеют и не поймут.
Вину в том, что оказалась она такой ничего не понимающей дурой…
Он был готов, она видела это. И слышала – он даже петь уже начал. Все, как у них положено. Он ведь согласился уже, а он честный, и, значит, все бы сделал, как надо. Если бы только она сама всё не испортила, не настояла, как последняя дура… Ну да, конечно, какая же свадьба без красавчика-Вита…
И кто за язык тянул, идиотку?!!
Он же все объяснял, столько раз объяснял… Ему же и в голову прийти не могло, что она так ничего и не поняла.
О, Лоранты, как же это, наверное, страшно – вдруг понять, что та, кому ты доверял, считая всёпонимающим умным и хорошим человеком и даже уже почти что своим другом, на самом деле просто полная и совершенно ничего не понимающая дура. Или же наоборот – умная дрянь, которая как раз таки все очень хорошо понимает.
И не понятно даже, что хуже.
А еще этот взгляд…
Взглядом можно куда больше сказать иногда, чем любыми словами. Всего один взгляд – и ты все понимаешь. И цепенеешь от ужаса, потому что исправить хоть что-то уже невозможно. Поздно. О, Лоранты, как же многое можно понять по случайно перехваченному взгляду!
Особенно когда предназначен он не тебе.
Она глубоко вздохнула. Вскинула голову. И вышла из глубокой тени между конурами на ярко освещенный пламенем Дюз центральный выгул. При ее появлении возбужденный гул стих, словно кипящий котел накрыли крышкой. Слышно только, как потрескивают поленья высоко над головой. Сегодня были задействованы четыре дюзовые площадки, и четыре световых конуса сходились на центре выгула. Земля тут утрамбована ногами до звона, ярко освещенный круг похож на бубен, в который беззвучно бьют сверху четыре светопада. И лишь шаги разносятся гулко – ее шаги. Сегодня круг маленький, – и она по-прежнему одна под безжалостным светом пламени Дюз. Свет бил со всех сторон, от него невозможно отвернуться, и нету тени, в которой можно было бы спрятать лицо. Она зажмурилась и выдавила:
– Я виновата.
Разводить Дюзы нелегко, гораздо сложнее, чем любые другие ритуальные костры, те же Сигнальные, например. Это вам любой смотритель скажет. Мало того, что нужно затащить все, для костров необходимое, на специальные высокие площадки, так еще и экраны следует выстроить так, чтобы свет падал на выгул конусом. Или двумя-тремя конусами, как того обстановка требует. Во время самой длинной ночи конусов зажигали десятка полтора, чтобы под Дюзами могли уместиться все, и никто не остался бы в темноте.
Сейчас свет Дюз не казался спасением – он ослеплял, отделяя ее ото всех остальных сородичей. Тех, что молча смотрели из темноты, сами оставаясь невидимыми.
Что ж, так даже проще.
– Я виновата. Не сдержалась. Подвела всех. Не исполнила приказ Лорантов-Следователей.
– Ты – молодец!
Голос Вожака утонул в восторженном реве. Со всех сторон под Дюзу рванулись люди – знакомые и незнакомые, они хватали ее за плечи, жали руку, радостно хлопали по спине. Они вообще, наверное, разорвали бы ее в своем восторге, если бы не вожак.
Он первым оказался рядом, его сильная рука крепко держала ее за плечи, а голос гремел, перекрывая радостные вопли остальных:
– Посмотрите на нее! Перед вами – настоящая сука, достойная своей сворки! Да что там – это сворка должна гордиться такой дочерью! Она своими клыками вырвала победу из пасти поражения! Она могла бы возгордиться, но нет – она смиренно вручает свой поводок в руки наставников, доверяя более опытным решение своей судьбы и оценку действий! Она не гордится своим подвигом, пока ей этого не разрешили! Славу нашей героине! – и тише, уже совсем другим тоном, ей одной: – А как, кстати, тебя зовут?..– Что такое «дракон», как ты думаешь?
– Крупная ящерица семейства варановых. Земной эндемик, вымерла еще до Второго взрыва. Некрупная хлородышащая амфибия, автохтон Земли Янсена. Мифический персонаж, упоминаемый в разного рода эпосах и легендах. Какое именно значение тебя интересует?
– Меня интересует Милтонс! Почему он не мог просто написать всё как есть? Зачем было прибегать к символике?! Да и что означают его символы? Что такое дракон в его понимании? Крылатая огнедышащая тварь, ворующая девственниц и собирающая в пещере драгоценности?
– Дракон свободен лететь, куда хочет. Дракон. Крылья. Свобода. Символ полета. По-моему, очень даже прозрачная символика. Чего же тут непонятного?
– Ха!.. Куда он улетит от своего награбленного богатства?! Хотя… Возможно. Когда имеешь дело с Милтонсом – возможно все. Но я другого не пойму – зачем эти ветви понадобились? Знаешь, был бы он жив… Не долго был бы таковым, ей-богу! По поводу дракона этого же… «велика вероятность. Вернусь лет через двадцать – проверю». За такие коментсы на полях топить надо! Как котят этих его недоделанных… И кой хрен его понес в ту мясорубку, идиота? Да и тут… кто его за руку тянул?!
– Они – геномодификанты, Эри.
– Ну и что?
– Как и сам Милтонс.
– И что с того? В те времена полимодиков было – как собак!
– В те времена их и резали. Как собак.
– Ха! Все равно – неубедительно. Где Милтонс – и где эти? Милтонс мог становиться чем угодно! И кем угодно. А у этих недоумков – лишь их жалкие сквоты.
– Они – дети. Тупые ущербные дети. Возможности в них заложены те же, просто они не умеют. Да им пока и не нужно. Они и сквотами-то не пользовались, пока он не подтолкнул веками проверенными мотиваторами – болью и страхом. Слишком благополучная планета для первопоселенцев – беда куда более страшная, чем самая агрессивная среда.
– Допустим, всё так: тупые детишки – и добрый дяденька-доктор в погонах. Он работал на военных, не забывай! А все, до чего дотягиваются их жадные лапки, слишком быстро превращается в оружие. Вот и с нашими погононосителями не все так просто. Уверяю тебя, разведчиками они не ограничатся!
– Точка зрения параноика.
– Точка зрения реалиста.
– Все параноики считают себя реалистами.
– Ха! Я все равно останусь при своем мнении, что бы ты там… Но вернемся к нашим баранам… собако-кошкам, то есть. Вот ты ответь – чем твоего гениального придурка классические вервольфы не устраивали? Если, конечно, твое позавчерашнее предположение было правильным, и этот извращенец действительно межвидовуху планировал. Волки и собаки – почти что родственники, у них и в реальной жизни нормальное потомство выходит, а уж с помощью геномодифицирующий дряни, которой он их напичкал… Чем плохо?