Котдог
Шрифт:
– Топай, детка. Плыви на свой берег, поняла? И больше не прыгай, раз не умеешь.
Девица ему уже порядком поднадоела. Очень хотелось обратно на какбыдуб – развалиться на так восхитительно прогретой утренним солнцем ветке и лежать, глядя на переливчатые радуги и ни о чём не думая. Может быть, если хорошенько постараться, снова получится расслабиться и забыть обо всех неприятностях этого утра. В том числе и об этой глупой сукиной дочери, глаза б на неё не глядели!
Дойдя до ближайшего ствола, он покорябал ногтями кору, принюхался к острому
И обернулся, заранее зная, что увидит.
Так и есть.
Она стояла у самой кромки воды, поникшая и несчастная. Пальцами босой ноги шевелила мокрую гальку. Иногда случайная волна окатывала её ноги, босую правую и левую в потёртом сандалике – сучка даже не вздрагивала, хотя вода была довольно холодной.
– Ну, а сейчас в чём дело?
Вот теперь она вздрогнула. Вскинула испуганную мордашку:
– Ой… Извини, я не слышала, как ты…
– В чём дело, я спрашиваю?
Ха! Ещё бы она слышала! Любой уважающий себя кот умеет ходить бесшумно. Да и не так уж это трудно, босиком да по гальке…
– Я не умею… извини…
От её несчастного вида Ксанта передёрнуло.
– Ну и чего ты ещё не умеешь?
Мордашка сморщилась плаксивой гримаской – у Ксанта аж руки зачесались стереть её парой затрещин:
– Плавать… – и таки добавила, сморщиваясь ещё больше, – извини…
Уррф!
– Тогда какого…
И замолчал на полуслове. Потому что понял. Да и чего тут непонятного? Не умеющий плавать в озеро да на глубину может прыгнуть лишь за одним-единственным, тут нет иных толкований.
– Я должна была попытаться… – сказала она жалобно. – Это ведь я виновата, что Лоранты-Следователи больше не проводят Испытаний. Наше последним было, моё и Вита… Я вчера подслушала, как Вожаки говорили с Держателем поводка, вот и подумала, что должна, раз сама виновата…
– Отпусти её, тварь!!!
Удар был не столько сильным, сколько внезапным. Да, брат, что-то ты совсем расклеился – слышать, как этот тип сопел и топал, думая, что подкрадывается абсолютно бесшумно, ты, конечно, слышал, но вот такого стремительного нападения почему-то совершенно не ожидал.
Другой бы от неожиданности немедленно выпал в сквот, но Ксант не зря гордился своей выдержкой. Он лишь покатился кубарем по гальке, всеми конечностями вцепившись в своего нетерпеливого противника.
Раздумывать, кто это и откуда взялся, будем потом, пока же главное – вывернуться. Тем более что оказаться сверху не удастся – он понял это ещё в середине предпоследнего кувырка. А потому, мгновенно разжав захват, пнул противника всеми четырьмя – и тут же откатился в сторону. Вскочил, шипя на вдохе и слегка выпуская когти.
Но недавний противник
Разумеется, щенок. Разумеется, совсем ещё молоденький – если и старше недоутопившейся сучки, то не больше, чем на сезон. Он стоял в горделивой позе, выпятив подбородок и сжав кулаки, отгораживая своим телом девицу от Ксанта. Весь из себя такой грозный защитничек. Понятно…
– Ты её не получишь, ясно?!
– Вит, не строй из себя большего дурака, чем ты есть на самом деле. – Девица протиснулась мимо, развернулась лицом к песику, уперла мелкие кулачки в тощие бока и даже на цыпочки привстала, чтобы казаться внушительнее. – Знакомься. Это – Ксант. Он не дал мне утонуть.
– Он кот!
– Он. Не дал. Мне. Утонуть.
Вит зарычал, не желая верить в такую несправедливость.
Красивый мальчик. Такой непосредственный в своём праведном гневе. Породистый такой. Ксант даже залюбовался, неторопливо втягивая когти.
До чего же они похожи, эти двое. И не только тем сходством, которое объединяет любых собак. Последнее испытание, да? Может быть, действительно однопомётник. Даже скорее всего – судя по сходству. Интересно только – старший или младший? Выглядит он куда более развитым, только вот лицо – совсем детское…
А одежда, кстати, на нём совершенно сухая. Такие же чёрные шорты, только майка не белая, а ярко-жёлтая. И, что характерно, – сандалии отсутствуют, а ведь они не очень-то любят бегать босиком. Значит, сбросил на том берегу. Обувь сбросил. Одежду – нет. И одежда эта сухая. Что из этого следует? А следует из ранее отмеченного, что этот сукин сын перешёл поверху, а не переплыл. Вообще-то, вполне реально. Только вот раньше считалось, что делать это могут только кошачьи. Потому что для этого нужно уметь не только хорошо прыгать, но и лазать по деревьям.
– Вит, не глупи…
– Он кот! Ему нельзя доверять! Что он от тебя хотел?!
Ксант фыркнул. Не подействовало. Тогда он коротко взмякнул началом боевого клича. Коротко, но очень громко. И чрезвычайно внушительно.
Такое не подействовать могло только на глухих от рождения – оба щенка даже слегка присели. Хорошо ещё, луж под собой не наделали, а то с некоторыми случается. Уставились в четыре оторопелых глаза, моргнули одновременно.
До чего же они всё-таки похожи!..
– Убирайтесь на свой берег, щенва недоделанная! – Ксант демонстративно выпустил когти на всю длину, мазнул лапой воздух, – Здесь мауя-у терррриторррия-у!
Когти были откровенной демонстрацией, да и в голос он специально подпустил сквотерских мяукающих подвываний. Щенки оценили правильно, через речку рванули на третьей крейсерской. Плавать сучка действительно не умела, но братишка волок её довольно шустро, работая за двоих. Мало того что красавчик, так ещё и сильный.
Странно даже. Вроде единокровники, может даже – однопомётники, не случайно же так похожи. Но при этом он симпатичен настолько, что даже противно, а она…
А она – никакая.