Котел
Шрифт:
Секретариат внутренних дел. – Он покачал головой. – Будьте осторожны, Ричард. И держите ваших людей подальше от этого городка, если хотите сохранить их живыми. Эти французские негодяи и глазом не моргнут, чтобы убить того, кто встал у них на пути.
Вернувшись в посольство, Штрозиер обнаружил, что его ждет майор Казимир Малиновский.
Низенький худощавый офицер польской разведки был назначен наблюдать от имени своего правительства за ходом расследования катастрофы на "Северной звезде" на немецкой территории.
– Итак? – Он вопросительно взглянул на Штрозиера. – Это именно
– Да. А возможно и еще хуже. – Шеф берлинского отделения ЦРУ устало покачал головой. – Я не знаю, в каком направлении нам двигаться дальше. Мы знаем, что бомбу подложили французы. Мы знаем название траулера, который использовали для этой работы. Черт возьми, мы даже знаем, что они убили беднягу Ванса именно потому, что ему удалось это раскопать. Но у нас нет никаких доказательств.
– Может, для этого достаточно фотографий, сделанных со спутника, – предположил Малиновский.
– Вряд ли, – пожал плечами Штрозиер. – Кроме того, я сомневаюсь, что Вашингтон станет пускать в ход эти снимки, не имея достаточных подтверждений. Все, чего они этим добьются, это покажут нашим врагам, как хорошо развита служба слежения из космоса.
– Значит, ваши начальники ничего не могут сделать? – голос польского офицера был злым.
– Нет. Да. Возможно. – Штрозиер потер лоб. – О, господи! Я и сам не вижу, что они могли бы сделать. Не имея фотографий Ванса и доступа в этот чертов Висмар, мы уперлись в тупик.
Светло-голубые глаза Малиновского потемнели от гнева.
– Возможно, это так. А возможно, и нет. – Он, однако, не потрудился объяснить, какой смысл вкладывает в эти слова.
28 МАРТА, МИНИСТЕРСТВО ТОРГОВЛИ, МОСКВА
Эрин Маккена совершала свой обычный рейд по одному из оплотов русской бюрократии, когда заметила первые признаки надвигающейся беды.
– Говоря прямо, госпожа заместитель министра, "Ханивелл" не собирается вкладывать деньги в переоснащение Тульского завода, не получив гарантий того, что ваше правительство не собирается снова национализировать его. – Эрин очаровательно улыбнулась, чтобы хоть немного смягчить жесткий смысл своих слов. – Кто станет ставить на стол серебро, зная, что среди гостей есть воры?
– Да, вы правы, – заместитель министра торговли выглядела встревоженной. Постоянно изменяющееся отношение военного правительства к частной собственности сводило на нет все ее усилия оживить иностранные инвестиции и международную торговлю Каминов и его товарищи, казалось, не понимали, что их политические игры имеют весьма конкретные экономические последствия Бизнесмены не могли и не хотели вступать в долгосрочные финансовые отношения без каких-либо гарантий, что их инвестиции будут в безопасности от противоречивых действий правительства.
Эрин внимательно рассматривала свою собеседницу. Взять под свой контроль намерения правительства России относительно Тульского электронного завода было важно по двум причинам. Во-первых, американская фирма, о которой шла речь, уже владела сорока девятью процентами основных фондов завода – это было многомиллионное вложение капитала. А одной из важных частей прикрытия Эрин была обязанность помогать американским компаниям прокладывать себе путь сквозь
Заместитель министра наконец решилась:
– Я могу заверить вас, мисс Маккена, что... – Резкий стук в дверь не позволил женщине договорить. – Да, в чем дело?
В кабинет заглянул ее помощник по специальным вопросам.
– Могу я несколько минут переговорить с вами, госпожа Остракова? Это очень срочно.
– Хорошо, Виктор. – Галина Остракова поднялась из-за стола. – Вы извините меня?
– Пожалуйста, – ответила Эрин.
Дверь за двумя русскими захлопнулась, и Эрин осталась в кабинете одна. Она скользнула глазами по столику, на котором заместитель министра держала свой компьютер. У Эрин буквально зачесались кончики пальцев от горячего желания заглянуть в секретные файлы этой машины. Но она преодолела искушение. Ведь Эрин обещала Баничу держаться в стороне от оперативной части работы разведчика. Это была та плата, которую потребовал Алекс за то, чтобы позволить пусть даже очень талантливому "любителю" разгуливать по улицам города и по коридорам министерств.
Заместитель министра вернулась в свой кабинет с весьма напряженным и очень испуганным видом.
– Мисс Маккена, я вынуждена просить вас покинуть кабинет. Немедленно. Боюсь, что наша встреча закончена.
У Эрин все похолодело внутри. Что это? Еще одна чистка внутри министерства? Или что-нибудь похуже? Она встала.
– Тогда, может быть, я могу посетить вас завтра? Или вам будет удобнее какое-то другое время?
– Нет, я... – Галина Остракова заметно колебалась. – Я не уверена, что смогу еще раз встретиться с вами. Пожалуйста, свяжитесь чуть позже с моим помощником.
Это наверняка чистка аппарата. Должно быть, Каминов снова решил прочесать министерства, освобождая их от реформаторов и других нежелательных элементов. Тем не менее, у Эрин было весьма странное чувство Действительно, заместитель министра была испугана, но казалось, что она больше боялась ее, Эрин, чем кого-то еще.
Чувство что что-то не так, усилилось, когда, выйдя из министерства, Эрин увидела Майка Хеннеси, стоящего около одной из посольских машин. Эрин предпочитала ездить на метро, потому что часто это оказывалось быстрее и не привлекало ненужного внимания.
К тому моменту, когда Эрин вышла из вращающихся дверей министерства, Хеннеси уже успел распахнуть дверцу "линкольна"
– Что случилось? – встревоженно спросила Эрин.
Майк покачал головой.
– Я точно не знаю. Только что позвонил Алекс, велел встретить вас и срочно привезти в посольство.
– А он ваш босс?
– Да, он мой босс, – кивнул Хеннеси, включая зажигание.
Весь путь до посольства они проделали молча.
На лице Алекса Банича отразились одновременно облегчение и удивление, когда он увидел, что Эрин добралась до посольства так быстро.