Котел

Бонд Ларри

Хотя ведущий допрос обычно в какой-то степени выдает себя теми вопросами, которые задает, то, что спрашивал молодой человек, было настолько конкретно и четко, что Храдецки не мог сделать никаких выводов ни о собеседнике, ни о группе, которую он представлял. Судя по его фигуре, стрижке и некоторым выражениям, Храдецки мог предположить, что, возможно, его собеседник – бывший армейский офицер.

Молодой человек быстро закрыл сумку с ланчем, поднялся и произнес:

– Пока этого достаточно. Я должен доложить обо всем своему начальству.

Храдецки

тоже поднялся, и они как ни в чем ни бывало направились к ближайшей станции метро, смешавшись с другими служащими, возвращающимися в свои офисы. У полковника тоже были вопросы, но он понимал, что молодой человек не станет на них отвечать. Тем не менее, он решил попробовать.

– Пожалуйста, скажите Куш.

Молодой человек бросил на него такой уничтожающий взгляд, что Храдецки немедленно осекся.

– Пожалуйста, передайте вашему шефу, – поправился Золтан, – что времени у нас немного.

Молодой человек угрюмо улыбнулся.

– Мы уже очень давно пытаемся объяснить это таким, как вы. – Затем он, казалось, немного рас слабился. – Если вы действительно тот кем хотите казаться, то вы можете очень помочь нам, полков ник. Однако человек может говорить все, что угодно, но поступки всегда говорят больше, чем слова.

Он передал Золтану Храдецки листок бумаги на котором было написано одно единственное имя.

– Достаньте полицейское досье этого человека и приходите через два дня в то же время в кафе "Сент рал Эттерем". Вас устраивают условия?

Храдецки утвердительно кивнул.

– Хорошо. – Несколько секунд молодой чело век стоял, молча наблюдая за толпами людей, спускающихся вниз по лестнице в метро. Затем он снова поглядел на Храдецки.

– И будьте более осторожны в будущем. Я шел за вами всю дорогу от министерства, и это было гак же просто, как волку выслеживать раненого оленя. В следующий раз вместо меня может оказаться кто-то, настроенный куда менее дружелюбно. – Парень улыбнулся собственной шутке.

Храдецки покраснел, но кивнул. Хотя манеры молодого человека и были весьма нахальны, но по существу он был прав. Придется научиться всем мерам предосторожности, необходимым людям, живущим вне закона.

Через два дня Золтан Храдецки сидел в наполненном людьми кафе "Сентрал Эттерем", потягивая из чашки крепкий черный кофе. Локтем он прижимал к столу конверт из коричневой бумаги, в котором на этот раз лежало полицейское досье.

Храдецки нахмурился. Снять копию с секретного досье оказалось почти до смешного просто. Этому вполне способствовали перегруженность персонала и несовершенство делопроизводства. Любой офицер имел доступ к этой информации в обычном порядке. Весь фокус состоял лишь в том, чтобы снять копию, не привлекая внимания и не оставляя никаких записей в регистрационных журналах.

Теперь, когда досье было у него, Храдецки позволил себе задуматься, зачем именно оно понадобилось людям Кушина. Судя по документам, человек, которым они заинтересовались,

был активистом демократического движения – давним оппонентом как старого, коммунистического, так и теперешнего военного правительства. Возможно, оппозиционерам потребовалось узнать, насколько пристально следит за этим человеком полиция. Или, может быть, у них уже есть копия именно этого досье и они только хотели проверить, принесет ли он такую же.

Как бы то ни было, это задание конечно же было проверкой как его готовности сотрудничать, так и доступа к нужной информации. Пока Храдецки не доставит им информацию, о которой его просили, Кушин и его соратники будут считать его не больше, чем простым болтуном. Если же он доставит недостоверную информацию, они спишут его со счетов как подсадную утку А если бы его схватили при попытке добыть необходимые сведения, тогда они бы поняли, что он не годится для конспиративной работы.

Храдецки беспокойно заерзал на стуле. Столько лет полковник стоял на страже закона и правопорядка. И вот теперь оказалось так легко нарушить и то, и другое. И неважно, что для этого была весьма веская причина.

Полковник покачал головой. Его личные чувства в этом случае не имели значения. Он должен хранить верность своей стране – Венгрии, и только ей, а не одной из правящих в ней клик. И уж конечно не группке генералов, состоящих на жаловании у Франции и Германии. Освободить нацию от их бульдожьей хватки – задача не для слабонервных. Настало время действовать.

Тот же блондин, с которым встречался Храдецки в прошлый раз, опустился на пустой стул напротив.

– Здравствуйте, полковник. Вы принесли то, о чем я просил?

Храдецки подвинул через стол конверт и подождал, пока молодой человек быстро заглянул внутрь и вернул его обратно. Он казался довольным.

– Следуйте за мной.

Не произнеся больше ни слова, молодой человек встал и вышел из кафе. Храдецки следовал на расстоянии. Они немного покружили по людным улицам Будапешта, проверяя, нет ли слежки. Путь их закончился возле небольшого жилого здания в одном из наиболее фешенебельных районов города.

Они прошли через задний ход, миновали два лестничных пролета и оказались у двери без таблички. Молодой человек в последний раз окинул взглядом коридор и три раза постучал в дверь. Когда дверь открылась, он пропустил вперед полковника полиции.

В обставленной со вкусом гостиной их ждали два человека. Один из них, который казался намного старше своих товарищей, встал и негромко произнес:

– Я – Владимир Кушин.

Человек, стоящий перед Храдецки, был бледным и худым, почти анемичным. Одежда его выглядела какой-то неопрятной, но скорее не от того, что за ней плохо ухаживали, а от того, что очень долго носили. Хотя Кушину было лишь слегка за пятьдесят, волосы его были абсолютно седыми, а изборожденное глубокими морщинами лицо добавляло ему лет десять. Зима, проведенная в тюрьме, тяжело отразилась на нем.