Котёл
Шрифт:
— Кто стучится- Кто- взревел Кролик.
Тут ворвался Царев, тоже кандидат.
— Дай ему по башке, это не наш, это москаль, гоните его, ребята. Вот, еще один. Это Добкин, где мешок с цементом, где зеленка- Ату его!
Олег Царев был жестоко избит, а Добкина обсыпали известью, а потом вылили ему на голову дефицитную зеленку. Добкин мужественно перенес это оскорбление и немного отошел, когда Пердуске достал для него новую рубашку, поскольку старая, обильно смоченная зеленкой нательная рубаха уже не годилась.
Вдруг, без стука ворвалась Виктория Нуланд.
— Шьто тут происходит-! Как не есть стыдно?
Все тут же умолкли, только невежливый Добкин стал просить у Царева платок, чтобы вытереть лицо. Юля Владимировна Капительман распустила косу и стала вытирать кожаное кресло, покрытое пылью.
— Ласкаво просимо, пани и госпожа, графина, княжна, представитель великого народа, нашего любимого друга. Как там Бардак Оймама, не болит ли у него животик, не страдает ли поносом, он же недавно ездил по странам Азии, а там с санитарией промблемы. А вы, как Нунуланд- Ой, у вас на пальчике красное пятнышко, позвольте я его поцелую — мигом пройдет. Вот уже и кресло чистое, ласкаво просимо опустить свой великий зад в мягкое кресло.
Она обхватила зад Нуланд, трижды поцеловала в попу и нежно опустила в кресло. Нуланд не сопротивлялась, а это давало надежду Юлии на особые отношения с великой женщиной, ибо стоило ей чихнуть, и украинцы тут же изберут ее президентом.
Но, непредсказуемая Нуланд, устремила свой ясный взор на Пердуске. Тот сначала опустил глаза, а потом поднял их и нагло стал сверлить великую женщину. Его мужской взгляд как бы говорил: я тебя испепелю в страсти. Нуланд непроизвольно моргнула левым глазом и повернула свой лик на Трупчинова. Трупчинов задрожал, заключил кончик носа в ладони и затянул баптистскую мелодию.
Добкин ушел в туалетную комнату отмываться, а Царев готовил свою речь перед народом на тот случай, если служба безопасности во главе а американским шпионом Разливай Наливайченко, его выпустит.
Юля, потеряв платок, все время терла глазные яблоки кулачками: она подметила, как левый глаз великой женщины дернулся под пристальным взглядом ее соперника, московского шпиона Пердуске. А это, ой, как много значило. Это сговор. У нее тоже так же дергался левый глаз, когда в последний день суда, ее защищал Власенко, выдающийся адвокат и в конце своей выдающийся речи, стал сверлить ее своими красными глазами. А чем это кончилось- Постелью, конечно. Чем может женщина отблагодарить мужчину, как не своей мохнатой птичкой такой нежной и такой вкусной, от которой мозги расплываются.
48
— Господа, я тут случайно оказалась, — стала изрекать мудрые мысли Нуланд, — и моя видит, с каким интересом вы все вступаете в предвыборную гонку по избранию президента Украины. Я об этом доложить Бардак. Пусть вас берет народ, голосует за вас, кто больше голосов, тот и будет президент. Может это будет Пердуске, классный мужик, похож на жид. Ти в Израиль был- Надо быть. На этом мой совещаний конец.
Она, как появилась, так и ушла — внезапно, как злая тень.
Вдруг
Пипиярош уходил к себе на Майдан, у него тут была своя палатка, куда заходил только его заместитель Музычко. Музычке, крепче Пипияроша, шире в плечах, тупее и наглее, стал претендовать на более высокую должность, чем он занимал. А это значило: Пипиярош, подвинься.
— Этот вопрос мы решим позже, — сказал себе Пипиярош и повернул обратно.
В кабинете Кролика он застал только двух человек — Кролика и Трупчинова.
— Кролики вы мои безмозглые, — сказал он грубовато. — А наши-то ребята в морозильных камерах, их следует похоронить с почестями…прямо у памятника, что возвышается над Днепром. Их там сто человек, если не больше. И все это дело рук снайперов. Кто из вас посылал на смерть моих котят. Кто давал задание снайперам отстреливать моих бойцов- Паруубий- ты Труп- Почему твой помощник, депутат Верховной Рады Нашинский развозил стрелков по домам после отстрелов?
— Я нет, я нет, — восклицал Трупчинов. — Это дело Паруубия. Он стоял и смотрел на стрелков, когда они уходили. Послушай, к нам еще приезжал экс президент Грузии Сукаашвили с предложением прислать снайперов. Может это его работа, а?
— Ладно, разберемся потом. А пока надо организовать пышные похороны моих бандеровцев, прихватив двоих-троих беркутовцев, чтоб не вякали, а то и среди них есть погибшие и хоронить с почестями, присвоив им всем звания Героя Украины.
— Я согласен, я согласен, — запричитал Трупчинов. — Я как президент, издам указ прямо сегодня. Кто будет командовать парадом?
— Ты. Ты же президент, а не х. собачий. А Кролик выделит пять миллионов на похороны. Надо же могилы копать, мрамор везти, золотыми буквами расписывать. Все школьники должны посещать эти могилы и учиться патриотизму. Многие все еще думают, что бандеры плохие люди. Нет, бандеры хорошие люди. Вот они погибли за народную власть. Только почему снайперы их отстреливали, а не сотрудников Беркута.
— Потому что их было больше. Целая армия, а сотрудников Беркута с гулькин нос.
— Ты, Кролик, несешь черт знает что. Ты, правда, так думаешь. Счас я нажму на кнопку, и мои бойцы…через пять минут будут здесь, возьмут тебя за яйца и в каталажку. Ну-ка, десять приседаний! Раз, два, три, четыре!
На цифре восемь Кролил свалился на пол и стал дрыгать ножками. Пипиярош схватил его за шиворот, и посадил в кресло, но не премьерское, а в другое кресло, а премьерское занял сам. На столе в развернутом виде лежал приказ о роспуске незаконных формирований на территории всей Украины, включая и Правый сектор.
— Вы что, ребята, сума сошли?
Оба великих человека заморгали виноватыми глазами и опустили головы.
— Прости, — сказал Трупчинов.
— И помилуй, — добавил Кролик.