Котёл
Шрифт:
— Нуланд, ты хорошая сучка, я имел возможность в этом убедиться, — сказал президент. — И ты меня не продала, как продали Клинтона в свое время. Я это ценю. Однако должен тебе заявить: ты плохо работаешь. Исключительно плохо. Америка потратила пять миллиардов на эту дикую страну и все козе под хвост. У меня уже готов проект дворца в Крыму, он стоит миллион долларов. И что же- Крым отбирают русские. Это правда, что Крым когда-то был русским?
— Да, мой господин. Еще Екатерина Вторая его присобачила к России.
— Это было давно?
— В восемнадцатом веке, мой господин.
— Раз давно,
— Мой господин, — сказала Нуланд вытирая слезы, — когда мы занимались грешным делом, меня все время тянуло на рвоту. От вас дурно пахнет. Это, должно быть, национальная особенность. Помните, одно время я и вас обгадила. В то время я решила с этим покончить, даже если вы мне пригрозите электрическим стулом.
— Надо было сказать, я вызвал бы банщиков, массажистов. Но забудем об этом. А пока срочно поезжай в Киев, собери наших друзей, в том числе и бандеровцев и дай им накачку. Если не сумеют отстоять Крым, я им руки не подам. Я им санкции, санкции, им и России.
Нуланд покорно встала, выжала платок, он был весь мокрый, в надежде, что ее пожалеют, но Бардак смотрел на нее африканским диким взглядом.
Мстительный, жестокий взгляд поразил ее до того, что она едва поднялась с места и ушла заказывать билет на Киев.
Бардак позвонил Меркель. Ангела тут же подняла трубку, чувствуя недоброе.
— Почему?
— Я, я не виновата, мне об этом не доложили. Я разберусь, почему не доложили, господин Бардак.
— Э, с вами кашу не сваришь. Обзвони всех своих коллег и от моего имени назначь дату совета Европы по безопасности, — сказал Бардак и повесил трубку.
Не надеясь на то, что Меркель добросовестно выполнит его поручение, Бардак сам начал обзванивать лидеров Евросоюза и назначать дату совещания.
Казус вышел с представителем Прибалтики — маленькой вертлявой женщиной, которая так перепугалась, у нее так дрожали руки и ноги, что она не могла устоять на ногах идержать трубку в руках. Она все время целовала трубку и произносила: хайль, Бардак, хайль!
А что касается остальных президентов и руководителей Евросоюза, то все они имели бледный вид. Грозный дядя сэм не только отчитывал их в слепоте и бездеятельности, но грозил им всякими карами и бедами. Правда, у них тряслись только колени, а выше эта дрожь не поднималась. Обзвонив всех, обиженный Бардак решил позвонить и в Россию. Тут он проявил максимум вежливости, грозил осторожно, придумывая всякие санкции, вынужденные, разумеется, которые ему не хочется применять по отношению к дружественной стране, но он ничего не может сделать, его избиратели этого требуют, вся Америка требует, весь мир требует. Еще не поздно, одумайтесь, господин президент. Сноудена я вам прощаю, хотя этот Сноуден это большая рана на теле Америки, а Америка, как вы знаете — гордая страна и ей есть чем гордиться, господин президент России.
Во время разговора Бардака
Но лампочка долго не загоралась и в приемной стало тревожно, в воздухе висел вопрос: что могло случиться. Помощники, охранники главы государства, забеспокоились настолько, что один из них, сотрудник ЦРУ по-совместительству, тайно открыл крышку маленького квадратного устройства, при помощи которого он увидел, что президент лежит на полу с вываленным языком.
— Президент скончался, — громко заявил он и рванул на себя дверь. Тут же, неизвестно откуда появились врачи и нашли, что президент утомился, он отдыхает и его не следует беспокоить.
3
Хунта, захватившая власть в Украине, с благословения дяди Сэма, должна была работать на Америку с первого дня, а она все праздновала. Коломойша снял ресторан «Киев» сроком на две недели. На четвертый день после переворота Нуланд снова была в Киеве, теперь уже без пирожков. В аэропорту ее встретил посол Америки в Киеве Пайетт на трех машинах.
— Один машина тебе, Викторий, великий человек на юбка, — сказал он после того как она подставила щеку, а он чмокнул ее отвисшими губами. — Наш люд Украина получил власть, а работать не хочет, все бы им гулять, пьянствовать и радоваться.
— Я для этого приехала, разобраться надо и надавать по шеям этим бездельникам. Пусть работают на Америка против Россия. Россия хочет присоединить Крым, а это недопустимо. Это есть катастроф. Они все есть жопа.
— Ти хорошо доехаль? — не унимался посол. — Ти хотит спать? Я не хотит, я хотит бал, бала. Баловаться хотит.
— Я разочаровалась в тебе, Пайетт, — сказала она, не удостаивая его взглядом. — И Бардак в тебе разочарован. Ми хотеть убрать российский черноморский флот и поставить свой флот в Крыму, а Крым отбирают русские. А ты ничего не знаешь, не сообщаешь. А мне президент дал под хвост, он мне дал, как это по-русски, втык. Я тебе тоже втык.
— Он тебе воткнул, о майн Гот! И я хотеть втык сегодня ночь. Давай сделать втык.
— Иди ты на…жопа. Ты есть дурак. Я доложить на Бардак, Бардак тебя отозвать, работа не дать. Ты не есть дипломат, ты есть разгильдяй и бабник. Мне втык дает негр…Бардак.
Посол заморгал глазами, ущипнул себя выше колена и произнес: О, майн Гот! Он однажды слышал слово «разгильдяй», но был уверен, что это слово значит отвергнутый, обанкротившийся, а теперь оно прозвучало из уст такой дамы, которая занимает высокое положение в Белом доме.
— Моя — плакать, — сказал он и действительно заплакал. Нуланд пожалела его и смягчилась:
— Это тебе наука. Я тоже получила втык от президента. Показывай, где этот камарилья. Разведка доложить, что Кролик — пить, гулять, Труп-чинов — пить, гулять, Коломойша — пить гулять и трах-бах молоденький девочка, Аваков- трах-бах мальчик, Пердушко — трах-бах мальчик, потом дэвочка, а в стране нет порядка. Крым уходить. Что можно сделать, чтоб Крым остановить, скажи, дорогой Пейкодурко, ты мой выдвиженец на пост на посол, ты должен помочь. Я тебя просить, умолять и требовать.