Котильон

Хейер Джорджетт

– «Любовь растет, как прибой, и уходит как морской отлив».

Мистер Станден, получив непроницаемый взгляд в ответ на свой немой вопрос, обращенный к мисс Чаринг, вежливо заметил:

– Именно, мэм!

– О! – вскричала мисс Фишгард, заливаясь краской и прижимая руки к чахлой груди. – Я считаю, все так и было в реальной жизни! Только подумайте, мистер Фредерик! «Легкий вздох и касанье – у ворот расставанье. Но

прекрасную рыцарь бросает в седло, сам взлетел – и их след у ворот замело!» А дальше, вы помните, кавалер Лошинво уехал с прекрасной Еленой: «И деву из Неверби люди с тех пор не видели по эту сторону гор… Так дерзок в любви и бесстрашен в бою, вы слышали, где он, в каком он краю?»

– Звучит как порядочный бред, – неодобрительно пробормотал Фредди.

Мисс Фишгард даже испугалась:

– Это из «Мармиона», Фредди, – попыталась сгладить неловкость Китти, и мистер Станден успокоился.

– А, «Мармион»! – И добавил, испортив все впечатление: – А кто он?

– Дражайшая Китти, позволь той, которая всегда была твоей самой искренней доброжелательницей, от души пожелать тебе счастья! – Мисс Фишгард нежно обняла воспитанницу. На этом месте она прервалась, вынужденная поискать носовой платок в ридикюле, который висел у нее на руке. Вытерев слезы и прикладывая платок к кончику носа, она многозначительно добавила: – Теперь я могу признаться тебе, что с того момента, когда твой достопочтенный опекун открыл мне свои намерения, тревога охватила мою грудь. Деликатность не позволяла мне говорить, но один вопрос меня преследовал. Выражаясь словами поэта, которого мы обе, душа моя, почитаем, я трепетала перед мыслью: «Кого Девице изберут? Кто Богом данный ей супруг?» Если я изъясняю с неподобающей горячностью мою радость по поводу того, что выбор твой пал на мистера Фредерика – «верная рука, надежное сердце», я уверена, – а не на других претендентов, то все же не хочу, чтобы в моих словах увидели умаление воли Того, чья мудрость ставит его выше любой нашей критики… Мистер Фредерик! Горячо поздравляю вас! Вы предложили руку той, которая воспитана в «молчаливом одиночестве, благоухающей тишине», и никогда, уверяю, у вас не будет повода пожалеть о вашем выборе! Вы будете всю жизнь повторять за поэтом: «Семейный очаг! Твои радости лишь благословляю!» Дорогая Китти, я просто потрясена!! Мисс Чаринг поддержала ее под локоть.

– Да, да, дорогая Фиш! Но, пожалуйста, утри свои слезы!

Нет ни малейшего повода рыдать, уверяю тебя!

Мисс Фишгард, вытирая морщинистые щеки и последний раз всхлипнув в носовой платок, одарила, наконец присутствующих слабой улыбкой, горячо пожала руку юной воспитаннице и проговорила:

– «Слеза, пролитая без горя, улыбкой заменится вскоре!»

В этот момент мистер Станден, который слушал со все возрастающей тревогой странный монолог наставницы своей невесты, откланялся. Он не имел привычки отправляться на боковую в столь ранний час, но быстро пришел к выводу, что дальнейшие попытки продолжить разговор с мисс Чаринг будут перемежаться цитатами из творений армии людей, известных ему как «пишущая братия», и он решил, что перспектива отправиться в постель до одиннадцати предпочтительнее.

Фредди поцеловал руку Китти, затем, вынужденный недоуменным взглядом мисс Фишгард, чмокнул ее в щеку. Китти невозмутимо приняла эту ласку, воспользовавшись случаем, чтобы прошептать:

– После завтрака. Ни в коем случае не ходи к дяде Метью, пока мы не договоримся!

Многие сомневались в способности мистера Стандена потрясти мир, но вряд ли у кого-нибудь достало дерзости заявить, что ему не хватало знания людей и воспитанности. Он поклонился Китти, затем – мисс Фишгард, выразив глубину своего почтения. Поклон гувернантке был рассчитан настолько точно, что вызвал по его уходе восторженный панегирик:

– Так обходителен, душечка! Какое уважение к той, – вздохнула она, – чьи чувства «угодны небесам, презренны на земле!».

Мисс Чаринг согласилась и, отметив, что огонь в камине почти потух, объявила о своем желании отправиться к себе. Было очевидно, что мисс Фишгард, которая сопровождала ее наверх, намерена обсуждать достоинства мистера Стандена до утра, поэтому Китти вовремя напомнила ей о бережливости мистера Пениквика и его резком неодобрении всякого огня, зажженного не в его спальне.

В соответствии с этим предостережением, мисс Фишгард отправилась вначале в собственные апартаменты и, вернувшись в шали неопределенного цвета, довольно залатанной, нашла свою воспитанницу под пологом огромной старинной кровати, согреваемой грелкой с углями. Китти завязала ленты ночного чепца, натянула на плечи стеганое одеяло и откинулась на взбитые подушки.

Конец ознакомительного фрагмента.