Котиша

Яр Надя

— Нет, — Калле улыбнулся. — Котиша живёт в моей спальне. Он весь день сидит под кроватью, а ночью, должно быть, охотится. Откроет дверь — и пошёл себе. Самостоятельный такой.

— Интересно… — равнодушным тоном протянул Марне.

Он учился и подрабатывал в социальной службе. Калле Сьянсен был приятным клиентом: уборка да покупки, и никакого недержания, загаженного белья, блевотины. Даже запах в его доме не был неприятным. Стариковский запах, да, затхловатый и одинокий, но не противный, не то что в некоторых домах. К тому же Калле был ещё здоров и часто сам ходил в магазин.

Это экономило Марне время. Единственная проблема заключалась в том, что с одинокими стариками надо было беседовать — это входило в обязанности социальных работников — и вот это бывало трудновато. Юности не о чем говорить со старостью и слепотой. Хотя Калле Сьянсен и в этом отношении был удобен. Он давно научился молчать.

— Марне, — сказал старик, — хорошо, что я не забыл Вам сказать. Надо купить кошачьи консервы.

— Окей.

Калле Сьянсен доверял студенту свою кредитную карту, и Марне был ему за это благодарен. У других пенсионеров приходилось брать наличность да ещё и отчитываться за каждый потраченный цент. У многих склеротических стариков была гнусная повадка забывать о том, что цены на продукты с годами росли. Это ставило соцработников в неприятные ситуации. Марне купил котише консервы («Для взрослых, деятельных котов»), расставил все в холодильник и кухонные шкафы и ушёл.

В последующие две недели ему ни разу не удалось увидеть кота. Котиша существовал — это доказывало грязное блюдце на веранде и пустые консервные банки — но днём он безвылазно сидел под кроватью. Калле уважал зверя и не хотел его беспокоить, но вскоре настала пора вымыть в спальне пол.

— Кс-кс-кс, — позвал Марне.

Под кроватью что-то шелохнулось.

— Котиша…

Он отставил швабру, приподнял полог и заглянул под кровать. В узкое окно спальни падало мало света, и Марне едва различил в темноте чёрное существо.

— Котиша? — неуверенно сказал он.

Чёрная масса шевельнулась, и в ней открылись два мутных красных огня.

— Кххххррр… — глухо сказала темнота.

Марне отшатнулся, вскочил на ноги и отошёл к шкафу. Он в жизни не слыхал ничего подобного. Некоторое время Марне размышлял, что же делать, но ему не пришло в голову ничего нового, поэтому он просто вымыл пол в спальне, минуя кровать и стараясь не поворачиваться к ней спиной.

— Вы уверены, что это кот? — спросил он у Калле.

— А что?

— Ничего. Я его не видел, Вашего котишу. Он зарычал на меня и так и не вылез из-под кровати.

Он почему-то умолчал о красных глазах.

— Да, — старик улыбнулся. — Он такой. Поганый голос, правда?

— Не то слово. Разве коты умеют так рычать?

— У меня в детстве был похожий кот. Чёрный, звали его Мефистофель. Тоже гнусно орал.

Но не так, подумал Марне. Ни один кот не издаёт таких звуков.

— Вы с ним поосторожней, — сказал он.

— Да нет, — ответил Калле, — котиша не злой, он независимый. Надо это уважать. Зато он ест у меня с рук.

— Ага, — сказал Марне.

На следующий день он опять купил кошачьи консервы, а ещё через день увидел котишу.

Калле Сьянсен почти не спал в эту ночь. Около трёх утра он открыл дверь на веранду, но котиша

ещё отсутствовал по своим кошачьим делам. Калле потерянно побродил по дому и решил навести порядок, просто чтобы убить омрачённое бессонницей время. Он переставил на место несколько предметов, которые ненароком сдвинул Марне, и между делом захлопнул дверь в спальню.

Когда Марне пришёл, старик дремал в кресле в гостиной. На столе стояла тарелка с недоеденным капустным салатом.

— Привет, Калле, — сказал Марне и подошёл к окну, чтобы раздвинуть шторы. Гостиная была темна, и он чувствовал себя неуютно.

— Добрый день, — сказал Калле. — Мне не спалось… А котиша сегодня здесь днюет. Я закрыл было дверь в спальню, а он пришёл, не смог её открыть и вот шмыгнул под шкаф. Там и сидит.

Старик сонно улыбнулся. Марне вдруг понял, что кто-то смотрит ему в спину. Он обернулся и посмотрел под шкаф.

Существо было просто чудовищным. Его корявое тело состояло из мышц и мощных костей. Чёрный косматый мех топорщился на спине и местами как будто покрылся плесенью. Котиша был в два раза больше самого крупного кота. Из его пасти торчали кривые клыки, а морда напоминала кошмарный сон, но это было не самое худшее. Выражение жуткой морды было разумным. Косые глаза саркастически жмурились и полыхали тусклым красным огнём. Марне мог поклясться, что тварь улыбалась.

— …раньше он вечером уходил, — услышал Марне. — А теперь приходит ко мне на колени, и мы смотрим телевизор. То есть он смотрит, а я слушаю.

Над городом разошлись облака, и на паркет гостиной лёг солнечный луч. Котиша подался назад, выпустил сизые когти и впился ими в паркет.

— Тяжеловат он, — сказал Калле, — для моих старых колен. И не мурлычет. Почему-то не мурлычет…

Старик вздохнул.

— Не мурлычет, — повторил Марне.

Котиша насмешливо глядел ему в глаза.

* * *

Перед тем, как лечь спать, Марне несколько раз проверил, закрыты ли окна и дверь на балкон. Он жил на втором этаже, но это не давало ему чувства безопасности. Как и у большинства западных мужчин, у него в доме не было оружия, и он положил рядом с подушкой самый большой из кухонных ножей. Потом ему пришло в голову, что лучше взять самый острый. Марне хотел было не опускать жалюзи, но когда совсем стемнело, ему стало страшно. Он включил тихую музыку и ходил по комнате, пока ему не пришло в голову, что музыка может помешать ему услышать, к примеру, как что-то крадётся к двери. Надо было выйти в кухню и взять другой нож, но Марне не хотелось лишний раз покидать комнату.

Ночью он внезапно открыл глаза и понял, что всё же заснул. Свет луны полосками пробивался сквозь жалюзи. Что-то его разбудило. Марне некоторое время всматривался в окно. Стояла тишина, и он лежал в сонном оцепенении. Через некоторое время осознание видимого медленно просочилось в его разум. Свет падал через жалюзи неравномерно. Лучам мешал какой-то тёмный силуэт.

Марне застыл, как мышь, на которую падает тень совы. Вскоре он стал задыхаться и понял, что сколько-то времени не дышал. Он судорожно втянул воздух ртом. Выдох. Ещё раз. Выдох.