Коварная
Шрифт:
Я сделала так, как он сказал, коснувшись его тела. Он стоял передо мной на коленях. Его пальцы перестали двигаться во мне, и я почувствовала, как он протянул руки над моей головой. Он держался за изголовье?
– Открой рот, детка. У меня для тебя сюрприз, за то, что ты была хорошей девочкой.
Я много раз делала ему минет, но он никогда не кончал мне в рот, всегда вытаскивая член, изливаясь на мою грудь или живот. Я чувствовала кисловатый вкус его предсемени, когда его член скользнул глубже в мой рот.
– Когда мы здесь, ты - моя шлюха. Помни об этом. – Он двигался между моих губ. – А послушные маленькие шлюшки глотают.
У меня начало покалывать кожу головы, когда он сжал в кулак мои волосы, не давая мне возможности
– Тебе лучше не разочаровывать меня.
В груди заныло. Но не от тяжести его тела, а от его слов. Неужели все это происходит на самом деле?
Глава 14
Настоящее.
Когда в ушах заиграла «Смертельная колыбельная», я обхватила руками кованое изголовье кровати. Знакомая мелодия привносила закономерность в мой потемневший мир, успокаивала меня, пока мой разум искал ответы. Возможно, мне бы стоило поставить под вопрос мою нынешнюю ситуацию, но я этого не делала. Слишком часто я бывала здесь прежде. Все мои мысли были сконцентрированы лишь на той бомбе, которую сбросил на меня Броди. Я не смогла встретиться с ним вчера, после того, как он огорошил меня новостью о завещании Стюарта. Мне удалось съездить в распределительный отдел Общества Харрингтона, как я и планировала, но потом очнулся Стюарт, и меня потребовали домой. Я точно не знала, чем это было вызвано – высокими дозами лекарств или болью, но, как и говорила мне Вэл, он, казалось, цеплялся за любую возможность держать всё под контролем. Из-за этого я даже попыталась спать в его кровати прошлой ночью, но после того, как медсёстры заявились к нему во второй раз около полуночи, я отказалась от этой затеи. Что-то произошло с его жизненными показателями, мониторы не переставали пищать. Все стояли на ушах. Честно говоря, после того, как они увеличили ему дозу обезболивающих, я сомневалась, понимал ли он вообще, что меня больше нет в его постели.
Этим утром, когда я вошла к нему в комнату, Стюарт выглядел ещё слабее, чем вчера. Вообще-то, он даже ещё не пересел в кресло-каталку, когда я ушла из пентхауса. Тем не менее, он по-прежнему оставался всё таким же требовательным. Когда я сказала ему, что у меня есть дела, он сообщил мне, что у нас уже есть планы. Я должна была отправиться на склад и приготовиться к одиннадцатичасовому визиту. Хотя у меня внутри всё скрутило, я продолжала улыбаться, уступая ему. Его друг назначил встречу рано утром, и мы не хотим разочаровать его. Конечно!
Пока я ждала, когда раздастся голос моего мужа и прибудет его друг, меня не покидала надежда, что я всё-таки смогу встретиться с Броди в «Вайсрое». Всё зависело лишь от этого друга и от того, что мы будем делать в течение этой «встречи». Не позволяя своим мыслям идти в этом направлении, я сконцентрировалась на Броди. Что он скажет мне о завещании?
Несомненно, был уже двенадцатый час, а от Стюарта не было ни слова, в моих наушниках звучала лишь призрачная музыка. Я поборола желание снять повязку с глаз. Её всегда завязывал Стюарт. Сейчас же, когда я была сама по себе, то тут же начала развлекать себя идеей о том, чтобы ослабить её. Тогда, возможно, мне удалось бы увидеть друга. Но потом мне вспомнился Паркер. Хотела ли я этого? Эти мужчины не возбуждали меня. Так хотелось ли мне знать, кто они были на самом деле?
Кровать задвигалась, возвращая меня в настоящее. Но я по-прежнему слышала одну лишь музыку. Холодная рука легонько провела дорожку от моей руки к ключице. Потом ещё одно прикосновение ко второй руке. И снова кровать задвигалась. Я поняла, что этот человек сейчас расположился верхом в районе моей талии. Мои гипернастороженное сознание ощущало его колени по бокам от меня, тепло его тела сверху. Мой рассудок подсказывал мне открыть рот, но ещё с самого начала этой жестокой игры каждое моё действие было управляемым. От меня никогда
Тёплое дыхание с ароматом перечной мяты коснулось моей шеи, и тут же мои натянутые нервы расслабились от неожиданного ощущения облегчения. Я узнала этого человека. Хотя мне было неизвестно, кем он был на самом деле, но я узнала исходящий от него аромат перечной мяты. Он был хорошим, хорошим настолько, насколько может быть мужчина, занимающийся сексом с женой другого мужчины. У некоторых были свои предпочтения и фетиши, которыми они наслаждались. И, видимо, Стюарт получал удовольствие больше всех. Но Мятный человек был другим – поклонник ванильного секса. Благоговейные руки ласкали мои груди, потягивая и поддразнивая соски. Мне было интересно кто он. Знала ли я его за пределами этой комнаты? Знала ли я его жену? Поскольку я находилась во тьме, во всех смыслах, но иной раз думала и об их жёнах. Догадывались ли они, что их мужьям нравится заниматься сексом с обездвиженной партнёршей? Не то чтобы мои руки или ноги были связаны, да и Стюарт никогда не прибегал к помощи кляпа, о котором он упомянул в мой первый приезд сюда. Нет, мои путы были невидимыми и ограничивали меня ещё больше. Ими были будущее моей сестры, да, возможно, клиники Общества Харрингтона. Теперь, когда Мятный человек тёрся своим членом между моих грудей, эти путы ослабевали. Иначе я бы услышала голос Стюарта.
«Смертельная колыбельная» и «Танец смерти» уже давно закончились, но мрачные мелодии продолжали звучать в своём обычном порядке. Мятный человек придвинул свой член к моему рту, играя с моими губами и подбородком, покрывая моё лицо своим солоноватым предсеменем. Когда я не отреагировала, моего рта коснулись пальцы, заставляя меня открыть его.
– Я здесь, детка, – раздался в наушниках голос Стюарта. Я едва узнала его голос, его было плохо слышно сквозь шумы, как если бы мы общались по старинному телефону, а не по технически продвинутой аудиосистеме. – Кивни, если слышишь меня.
Я кивнула, удивлённая тем, насколько легче мне стало, когда я услышала знакомую команду. Насколько я ненавидела всё это, настолько мне было необходимо его присутствие. Теперь каждое звучащее издалека предложение напоминало мне о его слабеющем здоровье.
– Откройся для него. Позволь ему трахнуть тебя в рот.
Возобновилась музыка с начала трека, и я повиновалась. Член медленно начал оживать внутри моего рта: он становился всё больше, двигаясь во мне. Волосы Мятного человека царапали мой подбородок и щёки, когда он погрузился в меня до самого основания. Когда его темп стал быстрее, я приготовилась к его оргазму, однако, вместо того, чтобы кончить мне в рот, он вытащил член.
– Перевернись на живот, – раздался приказ сквозь треск. – Позволь ему увидеть твою сексуальную попку.
Я сделала так, как скомандовал Стюарт, отпустив раму и перекатившись на живот.
– Встань на четвереньки. – Через помехи было трудно разобрать его слова. – Мы хотим видеть, как будут покачиваться твои соски, когда он будет трахать тебя. Кивни, если поняла.
Кивая, я встала как было сказано. Мне была ненавистна эта поза. Было сложно удержаться и не упасть вперёд. Пока я боролась с темнотой, чтобы сохранить равновесие, Мятный человек осторожно раздвинул мои колени, засунул палец в мои складочки и размазал мою искусственную влагу вокруг влагалища. И потом, неожиданно, его член, который только что был у меня во рту – теперь уже в презервативе – вонзился в меня. Пальцы Мятного человека впились в мои бёдра, направляя меня в соответствии с его движениями: он входил и выходил, погружаясь всё глубже и глубже, пока его яйца не стали шлёпаться о мою попу. С каждым новым толчком мои тяжёлые груди покачивались из стороны в сторону. Как раз именно так, как запланировал Стюарт. Даже с такого дальнего расстояния, как наш пентхаус, или, надеюсь, с порога ада, он был способен управлять всем этим.