Коварная
Шрифт:
– Ладно, брось ключи в мой почтовый ящик. Эй, может, он всё-таки не так уж и плох?
Я покачала головой.
– Нет, он отвратительный. – Я подумала о том, как он помог мне с Паркером. – Просто иногда это оказывается очень кстати. Ты сможешь приехать до начала похорон? Мне очень помогло, что ты была со мной вчера. Знаю, весёлого в этом всём мало, но, если ты не возражаешь…
– Конечно, даже не сомневайся. Я буду с тобой.
Я повесила трубку и остановила машину на парковке перед домом, где жила Вэл. Перед тем, как запереть двери, я бессознательно проверила сидение. Пусть Трэвис отсосёт! Мне
– Твой муж умер всего лишь несколько дней назад, знаешь ли. Могла бы проявить уважение и переодеться, если уж решила отправиться на блядки, особенно если и дальше планируешь делать это в трущобах.
Мне был ненавистен этот его снисходительный тон, что уж говорить о выборе слов. Приосанившись, я объявила:
– В последнюю минуту я решила провести ночь у моей сестры.
Трэвис фальшиво рассмеялся.
– Если я буду разгребаться с твоим дерьмом, думаю, мне стоит разобраться в твоём жаргоне. Провести ночь у моей сестры – это значит отправиться на блядки? Я правильно понял, миссис Харрингтон?
Моё тело вжалось в спинку сидения, как только он надавил на газ. Так же быстро внедорожник рванул с места, и я полетела вперёд, когда Трэвис вжал педаль тормоза. Мои руки бессознательно вцепились в переднюю панель.
– Боже праведный, какого хрена ты…
Но прежде чем я успела закончить вопрос, Трэвис припарковал машину, отстегнул свой ремень безопасности и метнулся в мою сторону. У меня не было даже времени отодвинуться, так быстро он дотянулся до моего ремня безопасности, перетянул его через меня и зафиксировал. Качая головой, он отодвинулся назад, защёлкнул свой ремень, и мы снова поехали.
Трэвис пробурчал себе под нос:
– Мать твою, за это дерьмо я должен требовать прибавку к зарплате.
Потом он повысил голос, повернувшись в мою сторону:
– Безопасность. Это моя работа. Тебе не кажется, что ты можешь немного облегчить мне задачу?
Я чувствовала себя двухлеткой, которой сделали выволчку.
– Если бы ты, чёрт тебя побери, не бросился на всех парах в поток машин, я бы сделала это сама.
– В следующий раз я скажу На старт, внимание, марш! Так пойдёт?
Я просто смотрела на профиль этого мужчины. Я знала его уже больше десяти лет, но никогда по-настоящему не смотрела на него. Если быть честной, это из-за того, что он пугал меня, даже больше, чем Стюарт. Возможно, потому, что со Стюартом, с самого начала, я ощущала некое подобие власти. Оно было небольшим, то ощущение, но, несмотря на то, что он заставлял меня делать, я чувствовала, что ему не всё равно. С Трэвисом же такого чувства не было. Как только я увидела его в первый раз, когда он забрал меня из академии и привёз в квартиру, у меня сложилось впечатление, что я обуза для него, без меня ему было бы лучше. И потом возникло
Погружённая в свои мысли, я спросила:
– Трэвис? Ты всегда был на складе или смотрел только через камеры?
Он не смотрел в мою сторону, его взгляд был прикован к дороге.
– Я был там.
– Каждый раз?
– Почти. Но меня не было там в последний раз. Просто мистер Харрингтон… я не мог оставить его.
– А этого? Когда Стюарт впервые … ты был там?
– Да.
Я глубоко вздохнула, думая об этом.
– Для чего? – с искренним любопытством спросила я.
– Это моя работа. У мистера Харрингтона был договор с теми мужчинами: у меня нет. Я был там, чтобы держать всё под контролем. Я находился наверху и наблюдал по кабельной сети. Те мужчины даже не знали, что я там.
– Кабельная сеть – это как камеры? Они делали запись?
– Нет. Мистер Харрингтон не позволил бы такого. Это было частью соглашения о неразглашении. Друзья тоже бы этого не одобрили. Как ты понимаешь, у многих из них есть жёны, карьеры. Им бы не хотелось, чтобы их развлечения стали достоянием шестичасовых новостей.
– Но, – снова задала я вопрос, – ты сказал, что у тебя есть видео. И я слышала аудиозапись.
– Я сделал это сам, при помощи телефона. И сохранил всё на флэшки.
Облокотившись на окно, я наблюдала за дорогой, но, несмотря на широко раскрытые глаза, не видела ничего.
– Зачем ты делал записи? Стюарт знал?
– Нет. Я не занимался этим до тех пор, пока мистер Харрингтон не заболел, а сделал я это для подстраховки.
– Шантажа.
– Подстраховки. – Он повысил голос. – Твоей и моей.
– Если нет никаких доказательств, зачем бы мне могла понадобиться подстраховка?
Его тёмные глаза посмотрели на меня, впервые с начала этого разговора.
– Скажи мне, что ты, на хер, слушаешь! И понимаешь, что происходит!
– Я слушаю. Но я ни черта не понимаю! Я не понимаю, с чего это ты внезапно почувствовал себя обязанным защищать меня. Я не знаю, кем были или есть те мужчины. Ты ведь в курсе, что Стюарт позаботился об этом. И я не понимаю, с чего ты внезапно решил, что я в опасности.
И снова эти рывки. В этот раз мы выехали на обочину 95-го шоссе, гравий и булыжники загрохотали о днище внедорожника, когда машина резко остановилась. Моё тело полетело вперёд, но тут же его притянуло назад ремнём.
– В этом нет ничего внезапного, – его голос звучал необычно резко. – Либо ты всего лишь тупая овца, либо я переоценил…
Я прервала его, просверлив взглядом серых глаз:
– И это я тупая овца?! Да ты, мать твою, даже не говоришь законченными предложениями! Может, начнёшь с самого начала? Скажешь мне, что это за таинственное подполье «Харрингтон Спас энд Сьютс»? И скажешь, кто узнал или уже знал обо мне до того, как я вышла замуж за Стюарта? – Я сделала глубокий вдох и раздражённо скрестила руки на груди, глядя через лобовое стекло. – У меня есть и другие вопросы, но я бы хотела начать с этих.