Коварный обольститель
Шрифт:
Последние смешинки погасли в глазах герцогини. Образ сына, который она так тщательно холила и лелеяла, поблек и затуманился; чувство же беспокойства невероятно усилилось, поэтому она растерялась, не зная, что сказать ему. Но, пока пребывала в замешательстве и колебалась, на помощь ей пришел случай. Дверь отворилась, и прозвучал чей-то приятный, однако печальный голос:
– Я могу войти, матушка-герцогиня?
На пороге возникло прекрасное видение, облаченное в мантилью из голубого бархата и шляпку с высокими загнутыми полями, обрамлявшими очаровательное личико. На белоснежные щечки ниспадали длинные локоны вьющихся золотистых волос; из-под
– Доброе утро, любовь моя. Разумеется, ты можешь войти! – ответила герцогиня.
К этому времени небесное создание успело заметить своего деверя и хотя все-таки вошло в комнату, однако проговорило уже с куда меньшей сердечностью:
– О, я не знала, что у вас Сильвестр, мадам. Прошу прощения, но я всего лишь зашла узнать, нет ли здесь Эдмунда.
– Сегодня утром я его еще не видела, – ответила герцогиня. – Разве он не на занятиях с мистером Лейберном?
– Нет, и это особенно досадно, поскольку я намеревалась взять его с собой, чтобы побывать в Аркхольме! Если помните, мадам, я вот уже несколько дней собираюсь съездить в Грейндж [3] , а теперь, когда впервые за столько времени у нас наконец-то выдалось прекрасное утро, я нигде не могу найти его!
3
Аркхольм, Грейндж – городки на северо-западе Англии.
– Быть может, он вновь улизнул на конюшню, маленький разбойник?
– Нет, увы. Хотя, разумеется, я полагала, что обнаружу его именно там, поскольку с тех пор, как Сильвестр принялся недвусмысленно поощрять его как можно чаще наведываться в конюшню…
– Моя дорогая, они все так поступают, причем безо всякого поощрения! – перебила ее герцогиня. – Мои, например, пропадали там с утра до ночи – гадкие мальчишки! Но скажи мне, эту мантилью ты заказала из бархата, образцы которого нам прислали в прошлом месяце? Какой прелестный покрой!
Однако попытка направить мысли красотки в иное русло потерпела неудачу.
– Да, но только представьте себе, мадам! – вскричала Ианта. – Я распорядилась сшить из него и костюмчик для Эдмунда для выходов в свет со мной – совсем простенький, однако по фасону того красного платья, что на картине у Рейнольдса [4] . Я забыла, где видела ее, однако сразу же подумала, как прелестно будет выглядеть в нем Эдмунд, если только материал взять не красный, а голубой!
4
Сэр Джошуа Рейнольдс (1723–1792) – исторический и портретный живописец, представитель английской школы портретной живописи XVIII века, теоретик искусства. Первый президент Королевской академии художеств, член Лондонского королевского общества.
– Ну еще бы! – пробормотал Сильвестр.
– Что ты сказал? – с подозрением осведомилась Ианта.
– Ничего.
– Полагаю, это было нечто злое и обидное. Впрочем, я и не надеялась, что он тебе понравится!
– Ты ошибаешься. От зрелища, которое вы оба являли бы, перехватывает дыхание. При условии, разумеется, что Эдмунда удастся заставить вести себя прилично.
– Сильвестр, помолчи немного, прошу тебя! – взмолилась герцогиня, изо всех сил стараясь не рассмеяться. – Не слушай его, мое дорогое дитя! Он всего лишь шутит!
– О, нисколько не сомневаюсь в этом, мадам! – заявила Ианта, щеки которой раскраснелись от гнева. – Мне также прекрасно известно, кто науськивает бедного Эдмунда против меня!
– О господи, что же будет дальше? – воскликнул Сильвестр.
– Это все ты! – упорствовала девушка. – Что, кстати, лишний раз доказывает – он тебе совершенно безразличен! Если бы ты любил его хоть капельку, то не стал бы подвергать бог знает каким опасностям!
– Каким еще опасностям?!
– С ним может случиться что угодно! – провозгласила Ианта. – В этот самый миг он может уже покоиться на дне озера!
– Что он забыл на озере? Коль хочешь знать, я видел, как он направлялся в Хоум-Вуд!
– И, полагаю, не сделал ни малейшей попытки остановить его!
– Нет. Когда я в прошлый раз вмешался в недозволенные забавы Эдмунда, то ты целых три дня называла меня не иначе, как «бесчеловечное чудовище».
– Я не говорила ничего подобного, а всего лишь… Кстати, он мог передумать и все-таки отправиться на озеро!
– Успокойся: он туда не пойдет! Во всяком случае, пока он знает, что я дома.
– А мне ведь было известно, чем все это кончится! – капризно заявила Ианта. – Теперь я предпочла бы не ездить в Грейндж и не хочу этого делать, вот только уже приказала заложить лошадей. Но я не буду знать ни минуты покоя, опасаясь, не случилось ли чего с моим бедным сироткой! А вдруг он все-таки утонул и покоится на дне озера?
– Если он не появится к ужину, я распоряжусь прочесать озеро сетью и баграми, – пообещал Сильвестр, подходя к двери и распахивая ее. – В какой безответственности по отношению к моему племяннику ты бы меня ни обвиняла, тем не менее мои лошади тоже мне дороги, и я умоляю тебя, если ты приказала заложить пару, не держи их без движения на таком холоде!
Эта просьба настолько возмутила Ианту, что она в бешенстве выскочила из комнаты.
– Как это поучительно! – заметил Сильвестр. – Будучи уверенной в том, что ее малыш-сиротка покоится на дне озера, любящая родительница отправляется на поиски удовольствий!
– Мой дорогой, она прекрасно отдает себе отчет в том, что он не утонул в озере! Неужели вы не можете обойтись без оскорблений при встрече? А еще я должна заметить, что ты так же несправедлив к ней, как и она к тебе!
Он, пожав плечами, сказал:
– Все может быть. Если бы я заметил в ней хотя бы толику ее хваленой привязанности к Эдмунду, то относился бы к ней со всем почтением, но я не вижу и следа этого! Ежели он терпеливо сносит ее ласки, она убеждает себя, что обожает сына, однако, стоит ему хоть немного пошуметь, как все превращается в комедию и у нее тут же начинается головная боль, так что ей приходится посылать за Баттон, чтобы та увела от нее любимого отпрыска! Она всеми силами сторонилась его, пока у него была краснуха, а когда под предлогом зубной боли увезла в Лондон, то потом была готова позволить зубу сгнить у него во рту, вместо того чтобы удалить его…