Ковчег

Альменов Чингиз

– Вот кому это могло понадобиться? – задумчиво продолжил рыцарь. – Ну да ладно. А насчет этого бардака, ну что я могу сказать. Я не привык отказывать людям. Я просто помог им осуществить свои фантазии. Видишь ли, вы смертные, просто ходячий сборник страстей на трясущихся нерешительных ножках. Вы тушите их в себе годами, стыдливо прячете и стараетесь не обсуждать, ведь далеко не все из них укладываются в рамки, навязанные вашим социумом. Вам бы нестись в объятья своих желаний на всей скорости, но некому подтолкнуть. И вот тут вступаю я. Я! Я! И только я! Я один стираю все ваши бесполезные границы. Помогаю решиться

на то, что вы все так давно жаждете, но боитесь себе признаться. Так что, отвечая на твоей первый вопрос, я все же, наверное, герой.

Рыцарь упер руки в бока и горделиво выпятил грудь.

– Ах, мне надо раздобыть красивый плащ. Чтобы в такие моменты, он развевался на ветру, подчеркивая мое великолепие, – радостно озвучил свои мысли незнакомец.

– Что ты тварь там несешь? Какой плащ? Не знаю, как ты со всем этим связан, но за смерть северного клана ты ответишь, – пригрозил Раохар.

– Кончай этот парад лицемерия, вождь, – усмехнулся незнакомец, – разве ты и твои люди не шли сюда с той же целью? Покрошить бедных северян за своих несчастных убитых охотников.

Раохар сощурился и поджал губы.

– Откуда ты это знаешь? Откуда ты вообще знаешь меня?

– Скажем так, я вижу людей насквозь, – глухо рассмеялся рыцарь. – Ты, Раохар, как черная фреска на белой стене. Яркий костер в ночной степи. Эти вот твои подвижные густые брови, солдатская суровость на лице, сжатые кулаки и, конечно, твои невероятные глаза. Мне не нужно даже залезать в твою голову, чтобы прочитать тебя. А чтиво, должен, заметить, крайне увлекательное. У тебя была насыщенная жизнь, вождь охотников.

– Я польщен. Обязательно оставлю автограф на твоем трупе.

– Ну перестань ты уже, – отмахнулся рыцарь, – мы же ведем культурный диалог, зачем все сводить к насилию. Конечно, убить тебя все равно придется, но поверь, мне это не в радость.

– К чему тянуть, – с хищной улыбкой спросил вождь, закатывая рукава, – давай потанцуем. Или ты боишься безоружного старика в лохмотьях?

– Видишь ли, убить тебя, это как раздавить пальцем таракана. Сделать это легко, но на душе будет так противно, – скучающе протянул рыцарь.

Рыцарь положил голову на ладонь и затих, повернувшись забралом в сторону слепящего солнца, пробивавшегося сквозь густо заросшие кроны вязов на площадь.

– Как давно я не грелся на солнце, – мечтательно произнес он, – вождь, а хочешь расскажу стих? Там, во тьме, время начинает терять свой вес. Сначала, ты не слышишь собственные мысли от бессильного крика. Отчаяние достигает апогея, тяжесть одиночества и холода дробит каждую частицу твоего тела, а рассудок неизбежно искажается. Но потом, когда буря эмоций стихает, ты осознаешь, что прошел всего месяц. Боль, которую ты чувствуешь в этот момент. Знаешь, в ней есть что-то чистое, светлое и даже согревающее. В таких условиях пробуждаются новые таланты. Я вот, например, попробовал себя в поэзии, и вроде как, получается очень неплохо. Вот послушай, придумал только что:

***

Клац-клац-клац, мы выковали сталь,

Мы вложим ее в руки отщепенцев.

Чтоб в массы те несли нашу мораль.

И громко задавали ход тенденций.

Бац-бац-бац, мы точим наши зубы,

Чтобы вгрызаться в шеи несогласных.

Мы не чураемся методик грубых.

Единым назовем мы самых разных.

А

что же дальше? Дальше смерть.

Всех тех, кто новый мир не примет.

Дымящихся событий круговерть.

Прошу к столу, дерьмо остынет.

– Зачем все это, – проигнорировал словесные излияния вождь.

– Зачем все что? – недовольно спросил рыцарь, ожидавший более экспрессивной оценки своего произведения.

– Зачем убивать столько людей?

– Ты правда хочешь поговорить о таких мелочах? Моя поэзия тебя совсем не заинтересовала? – с легкой обидой в голосе спросил рыцарь.

– По-твоему, война – это мелочь?

– А кто говорит о войне? – холодно отрезал незнакомец. – Представь, вождь, ты, после тысячелетнего отсутствия возвращаешься домой и видишь, что твой дом кишит грязными крысами. По полу волочатся их грязные хвосты, по углам размазано вонючее дерьмо. Как долго ты будешь колебаться, прежде чем убьешь каждую пискливую тварь и все ее потомство, чтобы не расплодилось? Как много вины ты испытаешь за это? Кто из твоих знакомых осудит тебя за желание очистить свой дом от заразы? Тебе будет неприятно, к горлу подступит тошнота, но спустя какое-то время, ты вспомнишь об этом инциденте со смехом, за кружкой пива, в кругу друзей. Это ни разу не война, вождь. Это генеральная уборка.

– Стало быть, геноцид?

– Стало быть, геноцид.

Оба замолчали на какое-то время, слушая журчащих сверчков в траве и тихое пение ветра в листве. Весна заявляла о своих правах все сильнее с каждым часом.

– Знаешь, а стихи у тебя паршивые, – первым нарушил молчание вождь.

– А ты умеешь настроить на бой противника, вождь, – рассмеялся под шлемом рыцарь.

– Я протянул достаточно времени, мои люди уже здесь, я слышу, как они окружают тебя.

– Надо же, какое совпадение, – всплеснул руками рыцарь, – я тоже тянул время. Видишь ли, я знаю, что ты ловкий трюкач, а у меня нет никакого желания гоняться за тобой по деревьям. Поэтому я ждал, пока подействует яд. Немного экстракта синего бадана и ты будешь тихим и послушным, как старый сытый песик, не подозревающий, что хозяин везет его на реку, чтобы утопить.

– Я не идиот, чтобы пить ту отраву, которой опоили северный клан.

– Верно, поэтому я добавил немного зелья в кровь дэвов, которых заботливо поджарил наш общий друг. Как тебе аромат? – спросил рыцарь у побледневшего Раохара. – Уже кружится голова?

В этот момент у Раохара потемнело в глазах, он закашлялся и упал на одно колено, яд, который он незаметно вдыхал все это время, практически парализовал его тело. Сквозь выступившие слезы, он увидел, как рыцарь поднялся с земли и медленно направился к нему.

– Надо же, какой эффект, наверное, я немного переборщил, – бурчал рыцарь, подходя к вождю охотников.

Раохар сделал титаническое усилие и встал с колен, сжав кулаки.

– Из тебя хреновый повар, нелюдь, – с вялой улыбкой ответил вождь, выставляя вперед увесистые кулаки.

– О, маскулинность перед лицом неизбежной смерти, обожаю! – расхохотался незнакомец.

– Кончай трепаться, нападай. Или ты думаешь, что щепотка бадана остановит меня?

– Вождь ты меня сегодня совсем не слушаешь. Разве, избавляясь от крыс, ты давишь их своими руками? Нет. Ты выпускаешь котов.