Ковчег
Шрифт:
— Ну, жрица?
Я делаю глубокий вдох.
— Ода не желает этой жертвы.
Мужчины переминаются с ноги на ногу.
Глаза главаря сверкают, в них отражается горящий огонь.
— Как интересно. Предыдущая жрица, которая геройски погибла, сражаясь с нами плечом к плечу, говорила совсем иначе.
Мужчины перешептываются и согласно кивают.
— Она говорила, что нужно убивать врагов Оды при любой возможности. Кроме того, она сражалась с нами, а не пряталась за лошадь при первом признаке
— Как и я.
Главарь презрительно улыбается, обнажая коричневые пеньки зубов. Отверстия на том месте, где должен быть нос, выглядят омерзительно:
— Не думаю.
Бандиты делают шаг вперед. В отчаянии я пытаюсь совладать со своим голосом и говорить спокойно:
— Думайте, что делаете. Ода разгневается, если хоть волос упадет с головы ее слуги.
Хохоча, они заламывают мне руки, связывают запястья и кидают на одну из лошадей.
— Увидим, — обещает главарь.
Мы скачем сквозь ночь. Когда днем на привале они швыряют меня на землю, у меня кружится голова, меня тошнит. В моем желудке, измученном долгой тряской, уже давно ничего нет.
Мужчины обступают меня, поглаживая себя между ног.
— Послушайте, — говорю я. — Не делайте этого. Пощадите себя.
Они смеются.
Я всю ночь думала над тем, что им сказать.
— Сегодня с небес исчезнет солнце. Только троньте меня, и больше никогда не увидите солнечного света.
— Брехня, — отмахивается один из них и раздвигает мне ноги, но другие кладут руки ему на плечи.
— Чего? — недовольно спрашивает главарь. Он задирает голову, словно принюхивается к ветру отсутствующим носом. — Чего там с солнцем?
Я молю Яхве о том, чтобы капитан-финикиец не ошибся в расчетах.
— В полдень Ода проглотит солнце. Освободите меня, и я упрошу богиню вернуть его. Тронете меня сейчас, и больше никогда его не увидите.
Мужчины переглядываются. Они очень суеверны, мои слова напугали их. Некоторые из них щелкают пальцами: я знаю, так отгоняют зло.
— Брехня, — повторяет мужчина, который собирался взять меня первым, однако на этот раз в его голосе слышится сомнение.
— Ладно, — резко говорит главарь. Возможно, он чувствует, что нужно подбодрить упавших духом людей. — Значит, ждем до полудня. Если ты говоришь правду, будем молить Оду о пощаде. Если лжешь, то… — Он чешет волосатой лапой между ног. — У нас будет лишнее время хорошенько подготовить свое оружие. Верно я говорю?
Бандиты хохочут. Слишком громко.
С каким невероятным наслаждением я смотрю на эту банду глупцов без роду и племени, которые падают на землю при виде меркнущего солнца. «Будто змея прячется в нору», — думаю я. Кто-то трясется, кто-то, захлебываясь собственным страхом, плачет как ребенок. Один
Мы на прогалине на склоне холма, с которого открывается хороший вид на зеленую долину, начинающую постепенно темнеть. Со склона холма на долину медленно и тяжеловесно, как сама Смерть, наползает тень. Воины тычут пальцами в небо, давятся ужасом, рыдают.
Солнце уже на две трети исчезло, словно его пожрало какое-то гигантское невидимое чудовище. Безносый главарь падает передо мной на колени:
— Падаю ниц перед Одой.
Ладно.
— Какая ей от этого польза? Вы нанесли оскорбление ее жрице.
Он поднимает голову. Лицо мокрое, глаза безумные.
— Я сделаю все что угодно. Не забирай его.
Я продолжаю хранить спокойствие. Солнечный круг истощается, опускаются мрачные сумерки. Тень накрыла долину и ползет к нам.
— Я спрошу Оду, чего она хочет.
Некоторое время я стою с закрытыми глазами, скрестив руки над головой. Я видела, что так делают жрицы. Я слышу, как мужчины беспокойно ерзают, знаю, что они переводят взгляд с неба на долину, раскинувшуюся под нами. Воздух зловеще недвижим. Внезапно я слышу дружный тихий стон. Я открываю глаза. Наступила ночь. Мерцают звезды. Солнце пропало.
— Вот что вы сделаете, — объявляю я чистым, ясным голосом. — Будете сопровождать меня в моем путешествии. Мне нужно проделать гигантский труд, если я получу на него разрешение от женщин — глав родов. Вы не будете задавать вопросов, что и зачем я делаю. Вы мне поможете.
— Все что угодно, — говорит главарь.
— Вы никому не нанесете вреда без причины. Будем брать припасы по мере необходимости и защищать себя, если на нас нападут. Не более.
— Тот труд… — начинает он.
— Никаких вопросов. Он будет опасен. На него уйдет много недель, придется немало проехать. Когда он будет завершен, я отпущу вас. Если согласны, я попрошу Оду вернуть солнце. Согласны?
— Да! — кричат бандиты хором.
— С этого момента будете беспрекословно подчиняться мне?
— Да!
Они подчиняются мне. Славно.
Глава одиннадцатая
НОЙ
Но земля растлилась пред лицем Божиим, и наполнилась земля злодеяниями.
Люди приходят посмеяться над ним. Каждое утро в тени холмов у границы его владений собирается большая толпа: он слышит свист и улюлюканье. Ною кажется невероятным, что находятся люди, готовые ехать четыре дня по выжженной пустыне только затем, чтобы обрушить на него град насмешек. Однако таких людей немало.