Ковентри
Шрифт:
Хлеба ему хватило на три ночевки, но масло растаяло, и его нельзя было нести дальше. Он, насколько мог, пропитал хлеб маслом, слизал остальное, и тогда его начала мучить жажда.
Спустя несколько часов после того, как кончился хлеб, он достиг своей первой цели — главной реки, в которую впадали все остальные потоки Ковентри. Где-то по течению она уходила под черный занавес Барьера и продолжала свой путь дальше к морю. Поскольку Ворота были закрыты и охранялись, это был единственный возможный для человека выход из Ковентри.
Перед глазами была вода, а его снова мучила жажда, да и
Лучи раннего утреннего солнца упали ему на нос, и он чихнул. Окончательно проснувшись, он поднял голову и огляделся. Маленький ялик, которым он воспользовался, плыл по реке. Весел не было. Он так и не мог вспомнить, были вообще весла или нет. Течение оказалось весьма сильным вдруг он еще ночью достиг Барьера? Что, если он уже проплыл под ним, — нет, это чепуха, конечно.
И тут он увидел его, на расстоянии меньше мили, — черный и зловещий, но самое приятное зрелище, виденное им за последние дни Мак-Киннон был слишком слаб и болен, чтобы радоваться ему, но оно усилило ту решимость, благодаря которой Дэвид шел к цели.
Маленькая лодка заскрежетала днищем по песку. Он увидел, что течение на одном из поворотов вынесло его на берег Он неуклюже выскочил, морщась от боли в затекших конечностях, и вытащил нос ялика на песок. Затем передумал и оттолкнул свое суденышко как можно дальше в реку — скоро оно исчезло за поворотом. Никто не должен знать, где он высадился.
Он проспал почти весь этот день, только один раз поднявшись, чтобы перелечь, в тень: солнце жгло немилосердно. Но солнце хорошо прогрело его тело, простуда утихла, и к полуночи он чувствовал себя уже значительно лучше.
Хотя до Барьера по берегу реки оставалось лишь около мили, ушла почти вся ночь на то, чтобы добраться до него. Грань Барьера возвестила о себе облаками пара, поднимавшегося от воды. Когда взошло солнце, он обдумал сложившуюся ситуацию Барьер простирался вдоль воды, но стык между ним и поверхностью потока был скрыт в бурлящих облаках пара. Где-то там, внизу, Барьер оканчивался, и его край превращал воду, с которой он соприкасался, в пар.
Медленно, неохотно и отнюдь не как герой он начал снимать одежду. Его время пришло, но он не радовался этому. На глаза попался клочок бумаги, переданный Мэги, и Мак-Киннон попытался рассмотреть его. Но бумага превратилась в бесформенную массу после его невольного купания в горном ручье, и прочитать что- либо было невозможно. Он выбросил записку. Какое она имела сейчас значение.
Он дрожал, стоя в нерешительности на берегу реки, хотя солнце уже грело. Затем решение пришло само, на дальнем берегу он увидел патруль.
Заметили его или нет, он не знал. Он нырнул.
Глубже, глубже, как можно глубже, насколько хватит сил. Глубже — и нужно дотронуться до дна, чтобы наверняка избежать обжигающего, смертельного края Барьера. Он почувствовал, что его руки погрузились в грязь. Ну а теперь плыть. Возможно, под Барьером его ждет смерть — вскоре он узнает Но куда плыть? Здесь,
Двое рядовых беспечно болтали, сидя на маленьком причале, расположенном у самого края Барьера. Река, вытекавшая из-под него, не представляла для них интереса, они следили за ней в течение многих унылых часов несения службы. Но вдруг раздался сигнал тревоги, заставивший их насторожиться.
— В каком секторе, Джек?
— У этого берега Вон он — смотри!
К тому времени, когда появился сержант охраны, они уже выудили его и уложили на причал.
— Жив или мертв? — спросил сержант.
— Думаю, что мертв, — ответил тот, который делал искусственное дыхание.
Сержант огорченно крякнул, что было на него совсем не похоже, и сказал:
— Как жаль. Я вызвал «скорую помощь». Что ж, отошлем его в лазарет.
Медсестра пыталась успокоить его, но Мак-Киннон поднял такой шум, что она была вынуждена вызвать дежурного врача.
— Ну! Ну! Зачем же так буянить? — упрекнул его медик, нащупывая пульс.
Дэйву все же удалось убедить его в том, что он не успокоится и не примет снотворного до тех пор, пока его не выслушают. Они заключили рабочее соглашение: Мак-Киннону будет разрешено говорить в течение нескольких минут, все сказанное им дойдет по назначению, а в обмен на это Мак-Киннон позволит сделать ему укол.
На следующее утро врач привел к Мак-Киннону двух незнакомых мужчин. Они целиком выслушали его рассказ и подробно расспросили его. В тот же день на санитарной машине его доставили в штаб корпуса. Там его снова допросили Он быстро восстанавливал свои силы, но очень уставал от всей этой болтовни и желал убедиться в том, что его предупреждение принималось всерьез. Последний из допрашивавших заверил его в этом.
— Не беспокойтесь, — сказал он Дэйву, — сегодня вас примет начальник округа.
Генерал оказался еще не старым человеком приятной наружности и нисколько не походил на профессионального военного. Он слушал очень внимательно, когда Мак-Киннон рассказывал — уже, казалось, в пятидесятый раз — свою историю. Он задумчиво кивнул, когда Дэвид кончил.
— Можете не сомневаться, Дэвид Мак-Киннон, — мы принимаем все необходимые меры.
— А как же их оружие?
— Этим уже занимаются а что касается Барьера, то прорваться через него будет не так легко, как думают наши соседи. Но ваши усилия оценены по достоинству. Могу ли я быть вам чем-нибудь полезен?
— Мне — нет, а вот двум моим друзьям там… — И он попросил сделать что-нибудь для спасения Мэги, а также позволить Персефоне покинуть резервацию, если она этого пожелает.
— Я знаю об этой девушке, — заметил генерал. — Мы свяжемся с ней. Если когда- либо она пожелает стать гражданкой нашей страны, это можно будет устроить. Что касается Мэги, то это другое дело. — Он нажал на кнопку видеофона, стоявшего на столе. — Пусть войдет капитан Рэндэлл.