Ковпак
Шрифт:
Еще сильнее были потрясены этим решением партизаны. И. Бережной свидетельствует, что «эта весть произвела впечатление разорвавшейся бомбы и всколыхнула всех партизан. И не мудрено! Человек, который создал отряд, вырастил его в соединение, с боями провел от Путивля до Карпат, одно имя которого наводило страх и трепет на немецких захватчиков, должен был покинуть соединение. Люди так привыкли к нему, что не мыслили существования соединения без Ковпака.
Партизаны хлынули к домику, в котором располагался Ковпак.
Услыхав галдеж под окнами, Сидор Артемьевич вышел на улицу.
— Що
— Правда, что вы уезжаете? — послышалось со всех сторон.
— Правда, — ответил Ковпак.
— А как же мы? Соединение? Комиссара потеряли, а теперь и вы уезжаете…
Ковпак, никогда в самой сложной обстановке не терявший присутствия духа, теперь стоял взволнованный и не находил, что ответить этим близким его сердцу боевым товарищам.
— Не пустим — и крышка! — выпалил Гриша Циркач.
— Нельзя, распоряжение ЦК Коммунистической партии Украины, — собравшись с силами, ответил Сидор Артемьевич.
— А в ЦК подумали, что нам еще воевать?
— Подумали! — уверенно ответил Ковпак.
— Только мы привыкли к вам, — проговорил уже без особого задора Гриша Дорофеев.
— А хиба я к вам не привык? — сказал Сидор Артемьевич, и глаза его заблестели. — Думаете, мне легко с вами расставаться?»
На последнем командирском совещании Ковпак передал временно командование Павловскому (Вершигора ранее был вызван в Киев) и сказал коротко:
— Товарищи, мне приходится на время покинуть вас. Украинский партизанский штаб вызывает меня в Киев. Я со спокойной душой покидаю вас, я твердо верю, что наше соединение будет и впредь высоко держать свое партизанское знамя, свято будет выполнять партизанскую клятву, не ослабит своей боевой активности…
Дед крепко пожимает всем руки, потом прячет в карман генеральского кителя переданное ему Войцеховичем командировочное удостоверение — порядок есть порядок. Вместо штампа в левом верхнем углу на машинке напечатано: «Штаб группы партизанских отрядов Сумской области 19 декабря 1943 года».
Текст гласит:
«Предъявитель сего, командир группы партизанских отрядов Сумской области Герой Советского Союза генерал-майор КОВПАК Сидор Артемьевич, командируется в город Киев по делам службы.
С ним следуют старшина МЫЧКА Федор Антонович и ПОЛИТУХА Николай Матвеевич. Имеют при себе личное оружие, вооружение — автоматы и пару лошадей в сопровождении 7 конников.
Вышеуказанное подписью и печатью удостоверяют
ПОМОЩНИК КОМАНДИРА ГРУППЫ ПАРТИЗАНСКИХ ОТРЯДОВ СУМСКОЙ ОБЛАСТИ капитан интендантской службы (ПАВЛОВСКИЙ) (подписано простым карандашом)
НАЧ. ШТАБА ГРУППЫ ПАРТИЗАНСКИХ ОТРЯДОВ СУМСКОЙ ОБЛАСТИ старший лейтенант (ВОЙЦЕХОВИЧ)» (подписано красным карандашом)
К удостоверению приложена самодельная печать: пятиконечная звезда и вокруг нее слова — «СМЕРТЬ НЕМЕЦКИМ ОККУПАНТАМ».
Ковпак выходит из дома, забирается в сани. Вокруг молча стоят сотни людей. Дед встает, снимает папаху и низко кланяется тем, с кем прошел он от Путивля до Карпат тысячи огненных верст. Глуховатым, чуть подрагивающим от волнения голосом произносит всего несколько слов:
— Прощайте, орлы
Не договорив, он опустился на сиденье и махнул рукой Политухе:
«Трогай!»
Через линию фронта Ковпак со своим сопровождением переехал на трофейном автомобиле, предоставленном ему Сабуровым, в районе Овруча, штурмом взятого сабуровцами еще в ноябре. И вот Дед уже в освобожденном Киеве — разрушенном, сожженном, изрытом не засыпанными еще рвами и ходами сообщений. Улица Ворошилова, дома № 18 и № 20. Здесь расположился Украинский штаб партизанского движения. Сидя перед Строкачем, Ковпак услышал:
— Хватит, повоевал!
Как ни печален был Дед, все же он не позволил обиде взять верх над разумом, слова Тимофея Амвросиевича и не подумал истолковать как «Хватит, отвоевался, ты уже не нужен…». Нет, в глазах Строкача он читал, и правильно читал, другое: «Теперь поработай не на войну, а на мир, дорогой».
Вершигора, узнав о своем новом — тогда предполагали, временном — назначении, был поражен и растерян.
С Ковпаком он встретился в тот же день (приказ Украинского штаба партизанского движения был подписан 24 декабря) в столовой партизанского штаба. Дед казался веселым, оживленно рассказывал об Олевской операции, балагурил с Сабуровым, также прибывшим в Киев. Один Вершигора сидел скучный, его мучила мысль: «Знает ли Дед о передаче командования, а если да, то как к этому относится?» Он пытался повернуть разговор на будущее, но Дед сразу умолкал и только ухмылялся. Петр Петрович знал уже натуру Ковпака: если уж не хочет чего сказать, клещами не вытащишь.
Получая через час из рук Строкача приказ о своем назначении, Вершигора тревожно спросил, знает ли об этом Ковпак.
— Не только знает, но и первый предложил твою кандидатуру, — отвечал начальник Украинского штаба партизанского движения.
Ковпак оставался самим собой всегда и во всем! И кому, как не преемнику его по соединению Вершигоре, было написать проникновенные и хорошо продуманные слова:
«Ковпак сложен и разнообразен. Все в нем есть — и величие, и простота, и хитрость, и наивность. Что же главное в этом человеке? Главное — преданность партийному долгу… Это несомненно… Затем — требовательность к себе и своим подчиненным… Он любит законченность мысли, отточенность плана операции. Как всякий новатор, он иногда даже в ущерб делу впадал в резкости… Не раз наскучивал он нам своей придирчивостью, и казалось, что делает он это зря. Но, вдумываясь глубже, я видел в этом самородке ту черту совершенства, которая всегда отличает незаурядных людей от посредственности».
Понимая, что вряд ли ему придется вернуться к своим хлопцам, Ковпак и в Киеве продолжал жить жизнью соединения.
Рад был, узнав, что комсомольская организация части награждена почетным знаменем Центрального Комитета ВЛКСМ, а комсомольцы, особо отличившиеся в борьбе с гитлеровскими захватчиками, награждены именными автоматами.
Дед всегда гордился комсомолией отряда, заботу о ней почитал своим долгом старого коммуниста. С чувством глубокого удовлетворения он писал уже в мирные дни: