Крамаджен
Шрифт:
В десятке шагов перед ней, покачиваясь на гибких ногах, стояло чудовище. Его короткие ноги заканчивались не ступнями, а круглыми плоскими поверхностями, похожими на ноги слона. Длинные руки, контрастирующие с короткими ногами, едва не достигали пола, и правая из них заканчивалась серпообразным лезвием, вырастающим прямо из склизкой плоти, а левая увесистым узлом плоти, похожим на сжатый кулак без малейших намеков на пальцы. Тело этого существа было лишено костей, и его гибкая плоть лишь казалась слабой и рыхлой. Бесформенная голова без ушей и подбородка, лишенная шеи и растущая прямо из узеньких плеч существа, повернулась
«Не удивительно, почему люди называли это Мерзостью», подумала потрясенная Дей, все еще готовая сразить существо магическим ударом, если оно проявит агрессию. Она внимательно взглянула на руки этрэйби, разглядев причудливый фиолетовый узор трещин на толстой культи его левой передней конечности.
«Точка поражения. Через эти фиолетовые трещины этрэйби пожирает плоть других видов и превращает ее в свои копии».
Дей захотелось увидеть то, о чем она только слышала и читала.
«Терпение, девочка. Этот карлик не хочет тебе вреда, и, стало быть, скоро ты увидишь, как он питается. Однако почему он не спит? В рукописи Юрташа говорилось, что этрэйби находится в состоянии магической спячки»…
Этрэйби издало жалобный, глухой урчащий звук.
— Ты меня понимаешь? — спросила Дей, глядя в черные провалы глаз оборотня. Чудовище молчало, едва заметно покачиваясь на своих бескостных ногах.
— Если ты меня понимаешь — сядь, — Дей указала на закрытый сундук, стоящий рядом в коридоре у стены. Этрэйби, покачнувшись так, что Еретичке на секунду показалось, что оно вот-вот упадет, шагнуло к сундуку и с глухим печальным вздохом уселось на покатую крышку, сложив перед собой уродливые руки.
— Прими обличье того, кого ты поглотил, — приказала Дей, с любопытством наблюдая за оборотнем. Чудовище вяло тряхнуло головой, замерев на своем месте. Его белесая плоть начала менять форму и Дей с восторгом и изумлением наблюдала за тем, как этрэйби, перераспределяя массу своего тела, стремительно превращается в свою последнюю жертву. Сидящую на сундуке фигуру охватило бледно-сиреневое мерцание, почти полностью поглотившее ее. Неестественно длинные руки укоротились, культя и лезвие исчезли, превратившись в пальцы. Ноги прибавили в массе и длине, плечи и грудная клетка стали шире. Сформировалась голова и формы лица, и уже спустя мгновение Дей наблюдала, как у белой человеческой фигуры, сидящей на сундуке, появляется одежда и волосы. Мерцание стало угасать, и краски начали наполнять полностью «отлитую» из памяти оборотня фигуру человека.
— Невероятно, — выдохнула Дей, делая шаг назад и опуская жезл. На сундуке сидел мужчина средних лет, одетый в старомодный камзол темно-зеленого цвета и обтягивающие черные штаны с сапогами на ногах. У него были коротко остриженные светлые волосы и острые черты лица. Преобразившийся этрэйби прочистил горло и наклонился вперед, упершись локтями в колени и переплетая пальцы в замок.
Еретичка приблизилась к оборотню, встав напротив
«Потрясающе. Это так… убедительно. Он выглядит как самый настоящий человек».
— Ты… Ты бодрствовал все это время?
— Нет, — ответил оборотень. У этого мужчины при жизни был ясный и чистый голос, и таким же был и взгляд. Этрэйби полностью копировали своих жертв, неважно, как давно они были сожраны. Память этих искусственных оборотней и память их жертв всегда являлись неразделимым целым, но при этом каждая особь могла стремительно стирать воспоминания при поглощении своей новой жертвы, впитывая свежую информацию.
— Что тебя разбудило?
— Холодный ветер и шум.
«Значит, Юрташ запланировал так, что искусственный сон оборотня прервется, когда хранилище будет вскрыто», подумала Дей.
— И как ты себя чувствуешь?
— Я голоден, — ответил этрэйби, и Дей мысленно кивнула себе. Когда-то давно она читала в одной из книг Еретиков, что подобный ответ оборотня обозначает, что с ним все в порядке, и, похоже, все те странные и непонятные ей до конца сложнейшие физиологические и химические процессы, протекающие в этом теле, известные и понятные лишь Юрташу, сейчас были в полной норме.
«Этрэйби всегда испытывают голод. Они всегда хотят есть и тем самым размножаться, размножаться, для того чтобы есть. Поглощать и перерабатывать чужую органику и память. Они и были созданы для этого, разве нет?»
— Скоро ты получишь много, много еды, — ответила ему Дей. — Мы возвращаемся на Энкарамин. Там ты не сразу, но получишь свою пищу.
Этрэйби молчал. Дей прищурилась, глядя на него:
— Что ты помнишь перед тем, как уснуть?
— Лицо Создателя.
«Вот как», Дей переступила с ноги на ногу, внимательно глядя на этрэйби:
— Он что-то тебе говорил?
— Нет.
— Ты будешь повиноваться мне?
— Да.
— Почему ты будешь это делать?
— Ты обещаешь дать пищу. Ты принадлежишь ученикам Создателя. От тебя исходит очень сильная аура.
«Все этрэйби, которые произойдут на свет от этой особи, будут полными копиями исходного экземпляра. Они все такие наивные, и при этом так глубоко смотрят?»
— Что ты имеешь ввиду под сильной аурой?
— Я не понимаю. Я чувствую.
Дей сняла рукавицу и, поймав цепочку у своей шеи, вытащила из-под пальто энигму, показывая ее этрэйби:
— Это?
— Да, — хрипло сказало чудовище, хотя лицо его личины осталось беспристрастным.
«Хорошо. Он соблюдает верность Юрташу, а иначе и быть не может. При помощи энигмы мне так же будет проще удержать в руках их расу».
Дей спрятала энигму обратно под шубку, и тут этрэйби спросил:
— Ты — посланница Создателя?
«Солгать ему?»
— Нет, — ответила Дей, несколько обескураженная тем, что этрэйби задает вопросы. Она не осмелилась лгать на счет Юрташа, хотя понимала, как сейчас рискует. Этрэйби может отказаться выполнять ее приказы, если ему что-нибудь не понравится. Дей знала, что оборотни не испытывают страха смерти, они просто не понимают, что это такое. Это существо ничуть не боится ее, и поступает согласно своей внутренней программе поведения, изначально заложенной в самую первую особь этрэйби пять веков назад.