Красавица

Хейден Тори

– Нет, должна быть такая книга. Что-то вроде огромного словаря, где есть ответы на все вопросы. – Он усмехнулся, потом повернулся ко мне. – Знаете, о чем я думаю? Не о том, каково быть мертвым, потому что, наверное, быть мертвым – это как быть живым, только по-другому. Я думаю о том, каково умирать. Что при этом чувствуешь. По-вашему, это страшно? Я думаю, что это наверняка страшно.

– Да, я боюсь умереть, – сказал Джесс.

– Я тоже, – сказала я. – Но мне кажется, что так природа заботится о том, чтобы мы старались остаться в живых как можно дольше. Иначе мы могли бы перестать о себе заботиться. Но я не думаю, что, когда умираешь,

страшно. Если это случается со всеми людьми, значит, это естественно, как, например, расти. Поэтому мне кажется, что, когда настанет время умирать, мы будем к этому готовы.

По лицу Билли промелькнула довольная улыбка.

– Я понял! Да, вы, наверное, правы.

Джесса было не так легко успокоить.

– А как же маленькие дети? Как же с ними? Они не могут быть готовы к смерти.

Я посмотрела на него:

– Не знаю, Джесс.

– На многие вещи нет ответов, верно? – сказал Билли.

– Ты прав, – ответила я.

Джесс печально покачал головой:

– Это не должно случаться с маленькими детьми. Дети не должны умирать.

– Да, – вздохнул Билли. – С детьми многого не должно случаться. Не должно, и точка.

Глава десятая

Настали выходные. Мы все ждали известий о Винус, но полиция наложила ограничения на обсуждение вопроса, поэтому Социальная служба хранила молчание.

Чем бы я ни занималась, я постоянно возвращалась мыслями к Винус. Я никогда не сталкивалась с таким загадочным ребенком. Хотя мы провели вместе большую часть учебного года, я знала о ней немногим больше, чем в первые дни. И все же у меня не было чувства, что я потерпела неудачу с Винус. Я всегда ощущала, что между нами существует какая-то связь.

Вдобавок к всеобщему смятению в моем классе появилась новая ученица. Ее звали Алисой, ей было восемь, хотя она казалась гораздо младше своего возраста из-за того, что была совсем крошечной, словно еще ходила в детский сад. Ее длинные светлые волосы были зачесаны назад и скреплены лентой, как у Алисы в Стране чудес, на которую она была бы похожа как две капли воды, если бы не буйные кудри и огромные беспокойные карие глаза.

Она переехала с родителями в наш город месяца два назад. Раньше Алиса ходила в частную школу, где для детей не было общих требований, они учились как могли. В результате она намного отстала в учебе от детей ее возраста. Ее определили в обычный третий класс, но вскоре оказалось, что у нее проблемы не только с успеваемостью. Дело в том, что Алиса была очень странной девочкой. По-другому это не назовешь. Во-первых, она разговаривала со своей правой рукой. Она пристально на нее смотрела и, держа перед собой, беседовала с ней. У руки даже было имя – Мими, – и Алиса разговаривала с ней так, как маленькие дети говорят с воображаемым собеседником.

К тому же Алиса часто изрекала очень странные вещи, казалось бы, без всякой связи с происходящим, иногда даже поэтичные. К примеру, увидев меня впервые, она произнесла: «Никто не плачет. Слезами. Никто не ест. Глотками. Никто не просит. Мольбами».

– Хочешь повесить сюда свой свитер? – спросила я, показывая на нишу, где мы держали верхнюю одежду.

– Их пряжки остры, словно лезвие, – ответила она.

А иногда Алиса разговаривала вполне нормально. Здоровалась с мальчиками, когда они входили в класс. Спросила у Билли, где он купил свою куртку «адидас». И успешно справлялась с учебой. Хотя она, возможно, и отставала от среднего уровня восьмилетнего

ребенка, но быстро выполняла задания, которые я ей давала. В чтении она не уступала Билли.

В тот же день к нам пришла новая помощница Роза Гутьеррес. Среднего возраста, склонная к полноте, с темными вьющимися волосами, собранными в пучок и повязанными ярким шарфом, Роза вошла к нам в класс, как к себе домой. Тепло поздоровалась со мной и похлопала Билли по спине.

– Какой славный мальчуган! Сколько тебе лет? – спросила она.

– Девять, – ответил Билли, слегка ошарашенный ее непосредственностью.

– Я новенькая, – сказала Алиса. – Я здесь первый день.

– Ну что ж, моя радость, я тоже новенькая и тоже здесь первый день.

– А где Джули? – спросил Шейн.

– Помнишь? – спросила я. – Мы говорили об этом вчера. Джули будет работать в другой школе. Теперь вместо нее будет Роза.

Шейн наморщил лоб. Похоже, он все забыл.

– Почему? – спросил Зейн.

– Потому что так решил мистер Кристиансон, – ответила я. – А теперь давайте поприветствуем Розу.

– Хорошо, – ответил Билли и повернулся к ней. – Вы любите петь?

Роза оказалась как раз тем человеком, который нам был нужен. Опыта работы с отстающими в развитии детьми у нее хватало, и она чувствовала себя с ними легко. Роза была энергичной и требовательной, откровенно высказывала свое мнение, но по-доброму и всегда с юмором. И обожала петь. Она немного фальшивила и пела слишком громко, но эта манера исполнения как раз и отличала наш хор.

– Никогда не видела такого поющего класса, – сказала она, когда мы с воодушевлением запели «Высокие мечты».

– Вам нравится? – спросил Джесс.

– По-моему, это похоже на сумасшедший дом, – сказала Алиса.

– У Бога на небесах распевают ангелочки, – ответила Роза. – Мне кажется, ангелочки спустились сюда на землю. Разве это плохо?

– По-моему, это идиотизм, – сказала Алиса.

– Почему ты так думаешь? – спросила Роза.

– Я не знаю слов.

– Я тоже не знаю, – сказала Роза, – поэтому просто пою «ла-ла-ла». И все в порядке. «Ла-ла-ла» вполне достаточно.

– Верно, – подтвердила я.

– Все равно я думаю, что это идиотизм, – сказала Алиса. – Вообще, этот класс какой-то странный.

– Ты попала как раз туда, куда надо, – заметил Билли.

После того как занятия кончились и дети разошлись по домам, мы с Розой сели за стол и начали болтать. Она рассказала, что ей сорок восемь и что она родом из Мексики. Она приехала в Штаты в десять лет. Потом совсем молоденькой девчонкой вышла замуж за автомеханика Джо и быстро родила одного за другим шестерых детей. Роза начала работать помощницей в школе, когда ее младший ребенок пошел в детский сад. Теперь все ее дети выросли, обзавелись семьями, за исключением младшей дочери, которая осенью собиралась выйти замуж.

– Она учительница, – с гордостью сообщила Роза. – Трое моих детей стали учителями. Образование у нас в крови.

За эти полчаса я узнала о Розе больше, чем о Джули за все время нашей совместной работы. Мы все еще болтали, когда в дверях появился Боб.

– Тори? У нас собрание, в пять часов с представителями Социальной службы. В административном здании округа.

Я вопросительно подняла брови, так как впервые об этом слышала.

– Это касается Винус, – ответил он. – С нами хотят поговорить, прежде чем дать сообщение в прессу.