Красавица
Шрифт:
Ролан же потянул Диану за собой, помог ей забраться в распахнутое окно, из которого выпрыгнул сам минуту назад. Диана послушно спрыгнула в темноту комнаты. Ролан тут же спрыгнул за ней, закрыл окно и задернул шторы.
Они молча стояли у окна, выглядывая из за занавески. Потом Ролан подошел к двери. В коридоре никого не было. Он взял Диану за руку, раскрыл дверь и потащил ее в сторону ее комнаты. Они успели проскочить незамеченными, но как только дверь за ними закрылась, в коридоре послышались торопливые женские шаги. Они переглянулись. Если Ролана застанут в ее спальне, разразится грандиознейший скандал и неизвестно, что сделает в этом случае
Дверь тихо приоткрылась и в щелке появилась голова мадам де Шамри в ночном чепце. Она тихо вошла, подошла к кровати и посмотрела на спящую. Было очень тихо. Ролан задержал дыхание, боясь даже так выдать себя. Постояв, мадам де Шамри развернулась, вышла и тихо притворила за собой дверь. Ее шаги зазвучали по коридору и вскоре затихли.
Диана резко села в постели. Ролан тоже сел на ее кровать и некоторое время они молча смотрели друг на друга.
— Я готов самостоятельно вас отшлепать, раз уж вашего отца мы обманули, — наконец прошептал Ролан. Он был взбешен и еще не пришел в себя после сцены, которую ему удалось подслушать, и дуэли.
— Только попробуйте!
Глаза их встретились.
— Вас надо хорошенько проучить. Вы сами довели испанца! Поскольку вы развлекались прямо у меня под окнами, я все отлично слышал! Если бы я был влюблен в девчонку, и она так же крутила бы хвостом, как вы, я бы решил, что она сама этого хочет и непременно сорвал бы ее цветок!
Вспыхнув, Диана размахнулась и влепила ему пощечину. Ролан схватил ее за руку, намеренно причиняя боль.
— Отпустите! — прошипела она, пытаясь вырваться.
Но он не отпустил, сильнее сжимая ее руку.
— Это вы так благодарите меня за то, что я рисковал жизнью ради спасения вашей чести? — он тихо засмеялся, потом выпустил ее и отодвинулся подальше, чтобы она не могла достать до него, если снова надумает драться.
— Я не просила вас ничем рисковать! Вы не имеете права оскорблять меня!
— Я должен привезти вас в Париж девственницей, если вы еще ею являетесь, раз уж мне поручена такая миссия. Поверьте, я не искал этой чести, — он криво усмехнулся и встал.
Диана тоже встала. Они сверлили друг друга взглядами.
— Пока еще являюсь, — сказала она.
Больше всего на свете ей хотелось еще раз ударить его, но так, чтобы пошла кровь. Вцепиться в лицо ногтями. Порвать кожу и наслаждаться видом его крови.
— После сегодняшней сцены я не готов в это поверить так просто.
Ролан снова отступил, вдруг осознав всю абсурдность их положения. Он обязан как можно скорее покинуть ее комнату и присоединиться к тем, кто ищет его, бегая по саду. Зачем он оскорблял ее, он не знал. Слова сами срывались с языка, и он, привыкший обдумывать каждое слово, не мог их остановить.
— Какие же вам нужны доказательства? — она сделала к нему шаг. Это бы весьма опрометчивый шаг, но Диана не ощущала исходящей от него опасности.
Он рассмеялся, сдержал готовую сорваться шутку. И тут же вспыхнул, когда в мозгу нарисовался совершенно явный образ. Почувствовал, как закипает кровь. Еще чуть-чуть, и он сам окажется в роли дона Диего, только на этот раз красавицу уже никто не спасет.
Диана тоже вспыхнула и попыталась ударить его, он поймал ее руки, и они некоторое время боролись. Ролан легко мог бы скрутить ее и бросить на кровать, придавить ее своим телом, мог бы... он поддался
— Я ненавижу вас! — шептала она, — убирайтесь из моей комнаты, — я никогда не желаю вас больше видеть!
Он не был железным, хотя раньше считал себя чуть ли не отлитым из стали, верил в силу своей воли и силу собственных убеждений. Но тогда еще он не видел Дианы дАжени, и она не была так близко, тогда он не стоял в полной темноте ее комнаты, и руки его не сжимали ее руки. Лицо ее не было настолько близко от его губ. Впервые сила воли оказала ему. Он не издал ни звука, не сломался, когда его бил отец, он готов был умереть, но ни разу не обратился к нему с просьбой. Он вел за собой отпетых головорезов, и вел их в самые рискованные сражения. Он ни разу не отступил, не сдался, и шел вперед, как бы страшно ему ни было, улыбаясь опасности. Он смеялся, когда прекрасная мадам дЭвертон танцевала для него обнаженной в свете костра. Тогда он смеялся, развернулся и ушел. Сейчас же он сжал Диану в объятьях, ни в силах больше сопротивляться желанию.
На секунду она забилась и попыталась вырваться. А потом подняла на него огромные испуганные глаза. Она смотрела на него, и он видел в ее глазах самого себя. Таким, каким он стал. Готового взять силой девушку, которая доверилась ему. На секунду он помедлил, потом разжал руки и отступил от нее. Лицо его горело, и он прикусил губу, чтобы не коснуться губами ее губ, которые все еще были так близко.
— А вы ничем не лучше дона Диего, — сказала Диана, пятясь от него как можно дальше, пока не уперлась спиной в стену.
Он усмехнулся, чтобы скрыть боль.
— Вы не правы, Диана, — ответил он, — я гораздо хуже.
Он развернулся на каблуках и поспешно вышел из комнаты.
Это было больше похоже на бегство.
Впервые Ролан де Сен-Клер бежал с поля боя, отступив перед намного более слабым соперником.
Его победила девчонка. Та самая, которая не так давно стала для него дороже жизни.
Глава 4. Побег
Ролан на самом деле уехал, сообщив герцогу де Бурбон, что имеет дела в Сантьяго. Диана бродила по берегу моря, обходя стороной стоянку Святой Маргариты. Она получила пространное письмо от дона Диего де Ла Бланка с извинениями, но не собиралась его прощать. Да и если быть честной с самой собой, то Диана должна была признаться себе, что интерес к нему она потеряла. Ей не хотелось опасаться того, кого она желала называть своим другом, поэтому больше они не встречались, и на письмо его она не стала писать ответ.
Если же Диана вспоминала о Ролане де Сен-Клере, у нее тут же начинала болеть голова. Наверное, потому, что в ней не укладывалось то, что произошло между ними. Действия его казались ей нелогичными, и все поступки, начиная от двузначного комплимента и заканчивая его бегством из ее комнаты, когда несмотря на то, что он мог бы подобно дону Диего сделать с ней все, что пожелает, он отпустил ее и ушел, не желая даже поцеловать ее.
Диана не знала, какие чувства она испытывает к нему. Это было нечто среднее между злостью, обидой и непониманием, при этом Ролан де Сен-Клер ей определенно нравился бы, если бы ни его цинизм и умение говорить так, что никогда не поймешь, что же он имеет в виду. Она понимала, что ее обидело, что он отвернулся от ее губ в тот момент, когда она ждала поцелуя.