Красная шкатулка
Шрифт:
Вулф вздохнул:
— У Элика Мартина в Резерфорде сорок тысяч кустов. А его подписи нет.
— Была бы, если бы я к нему обратился. Но Глюкнер сказал, что, по вашему мнению, Мартин — ненастоящий цветовод, всякие фокусы выделывает. Так вы поедете?
— Чепуха какая-то, — снова вздохнул Вулф. — Сплошной обман и насилие. — Он погрозил пальцем. — Вы, вижу, ни перед чем не остановитесь. Отрывать уважаемых и занятых людей от работы, чтобы подписать идиотскую бумагу… нет слов! И меня из терпения выводите. Зачем вам это нужно?
— Хочу, чтобы вы взялись за это дело.
— Почему именно я?
— Больше с ним никто не справится.
— Весьма признателен, но… Почему вас это
— Никто. — Фрост поколебался и продолжал: — То есть я был знаком с ней. Но я говорю об опасности… Черт, надо все по порядку! Значит, было так…
— Позвольте, — резко перебил его Вулф. — Если погибшая не приходится вам родственницей и вообще человек не близкий, в какое положение вы ставите сыщика, которого пригласили? И потом: если вы не убедили Макнейра приехать ко мне, где гарантия, что он пожелает разговаривать со мной, если я приеду к нему?
— Будет, обязательно будет. Я объясню…
— И последнее. Я беру высокую плату.
— Это я знаю. — Молодой человек сильно покраснел и подался вперед. — Послушайте, мистер Вулф, я давно вырос из коротких штанишек и денежек отцовских потратил дай бог, особенно в последние два года, когда взялся финансировать театральные постановки. Все с треском проваливались. Но вот наш новый спектакль — гвоздь сезона! Премьера была две недели назад. «Пули на завтрак» называется, не видели? Билеты распроданы на два месяца вперед. Денег у меня хватит. Только бы докопаться, откуда взялся этот проклятый яд, и найти способ… — Фрост умолк.
— Способ… продолжайте, сэр!
— Способ выманить из этой смертоубийственной дыры мою ортокузину… то есть двоюродную сестру, дочь брата моего отца.
— Вот как! — Вулф пристально посмотрел на посетителя. — Вы что — антрополог?
— Да нет же. — Фрост снова покраснел. — Говорю вам, я работаю в шоу-бизнесе. И готов заплатить вам в разумных пределах любую сумму, даже сверх того. Давайте сразу и об этом договоримся. Конечно, вы вправе сами назначить гонорар, но мне бы хотелось выплатить его двумя равными частями. Одну, когда вы узнаете, откуда взялись отравленные конфеты, другую — когда мы уломаем мою кузину расстаться с Макнейром. Елена упряма, может, похлеще вас, и вам, наверное, придется отработать первую часть гонорара, чтобы получить шанс на вторую. Мне, впрочем, безразлично, отработаете вы или нет. Даже если и не распутаете обстоятельства смерти Молли Лок, но убедите Елену уйти из фирмы, половина назначенной суммы — ваша. Учтите, на испуг Елену не возьмешь, она не робкого десятка. Кроме того, она вбила себе в голову дурацкую привязанность к Бойдену Макнейру. Знаете, как она его зовет? Дядя Бойд! Хотя никакой он ей не дядя, а просто старый знакомый тетушки Кэлли, Елениной матери. Она его знает всю жизнь. Потом этот недоумок Джебер… Нет, лучше с самого начала… Куда же вы?
Вулф отодвинул кресло, поднялся и неторопливой твердой походкой, не лишенной даже некоторого изящества, вышел из-за стола:
— Сидите, сидите, мистер Фрост. Кажется, уже четыре, я в это время суток провожу два часа в оранжерее. Мистер Гудвин запишет подробности смерти Молли Лок, а также все ваши семейные обстоятельства, если они имеют отношение к делу. Мне остается только пожелать вам — кажется, четвертый раз — всего хорошего.
С этими словами Ниро Вулф направился к дверям. Фрост вскочил и крикнул, с усилием выдавливая слова:
— Но вы приедете?!
Вулф обернулся:
— Фантастика! Вы же прекрасно знаете, что приеду! Но я вот что скажу: если бы на этой идиотской, возмутительной бумаге стояла подпись Элика Мартина — быть бы ей в мусорной корзине. Он делит клубни орхидей, понимаете? Фантастика!.. Арчи,
Фрост начал было кипятиться, уверяя, что дело не терпит отлагательств, но Вулф вышел, не обращая на него внимания. Я услышал урчание лифта и лязг дверцы.
Луэллин Фрост повернулся ко мне — то ли радостный от успешного окончания разговора, то ли возмущенный вынужденной задержкой. Поскольку он стал нашим клиентом, я решил присмотреться к нему: светлый шатен, немного вьющиеся волосы зачесаны назад, широко раскрытые карие глаза, мало что говорящие о мыслительных способностях, крупный нос и широкий подбородок, тяжеловатый даже для его шестифутового роста.
— В любом случае я вам премного обязан, мистер Гудвин. — Фрост опустился в кресло. — Насчет Мартина вы здорово придумали. Большую услугу мне оказали, я этого не забуду, уверяю вас…
— Чепуха, — отмахнулся я. — Услуги я сам себе оказываю. А идея нашего коллективного прошения — заполучить стоящего клиента и заодно поставить научный эксперимент: сколько эргов [2] потребуется, чтобы вывести моего шефа из состояния неподвижности. У нас три месяца интересной работы не было. — Я взял блокнот, карандаш и выдвинул боковую столешницу. — Кстати, мистер Фрост, не забудьте, что письмо вы сами придумали. Мне тут думать не положено.
— Конечно, — кивнул он. — Строго между нами. Никому ни слова, обещаю.
2
Эрг — единица измерения работы.
— Хорошо. — Я перелистал блокнот, нашел чистую страницу. — Ну а теперь примемся за отравление, раз уж вам хочется потратить денежки. Выкладывайте все по порядку.
ГЛАВА 2
Итак, я все-таки вынудил Ниро Вулфа бросить вызов стихиям. Самой страшной из них в этот день оказалось яркое, теплое мартовское солнце. Да, это я нашел приманку, заставившую его нарушить свои правила. Он вышел на улицу мрачный, оскорбленный в лучших чувствах, одетый в пальто, поверх которого был повязан шарф, с какими-то несусветными штуковинами поверх ботинок — он их называл гамашами, — в черной фетровой пиратской шляпе немыслимого размера, надвинутой на самые уши, в перчатках и с тростью в руке. И вытащило его на улицу имя Уинолда Глюкнера, чья подпись открывала список цветоводов в злополучном письме. Того самого Глюкнера, который получил от своего агента в Сараваке, что на острове Калимантан, четыре клубня розоватой Coeloquyne Pandurata — небывалого в наших краях вида орхидеи, и презрительно фыркнул, когда Вулф предложил ему три тысячи зеленых за два из них. Я знал, какая старая задница этот Глюкнер, и потому сомневался, что он расстанется со своими клубнями, даже если Вулф раскроет по его просьбе сотню самых загадочных убийств. Но так или иначе, запал я поджег.
Всю дорогу, пока мы ехали от дома на Тридцать пятой улице, где Вулф безвыездно прожил более двадцати лет (а почти половину этого срока вместе с ним и ваш покорный слуга), до указанного адреса, на Пятьдесят второй, я вел наш седан с предельной осторожностью. И только один-единственный раз не удержался. На Пятой авеню около Сорок третьей улицы я высмотрел яму диаметром фута два — очевидно, какой-то предприимчивый тип именно здесь разыскивал те самые двадцать шесть долларов, которые в незапамятные времена уплатили индейцы за Манхэттен. И я так вывернул автомобиль, что на полной скорости попал в эту рытвину задним колесом. Мельком глянув в зеркальце, я увидел взбешенное лицо Вулфа.