Красный бархат

Росс Софи

— Я почти готова соорудить для тебя божественный алтарь, потому что оргазмы я перестала считать ещё вчера, — хихикаю и продолжаю выводить на его торсе какие-то непонятные узоры пальцами.

— Почти? — посмеивается в ответ и аккуратно прикасается губами к виску, поймав мою ладонь, когда я пытаюсь скользнуть пониже. — Какая ненасытная кошечка.

Смеюсь и падаю на спину, не желая возвращаться в реальность, где этот мужчина много работает и меняет женщин чаще, чем я цвет лака на ногтях. А я терпеть не могу отросшие снизу миллиметры без

покрытия. Хочу остаться навсегда в этом доме и приносить друг другу завтраки по очереди, срываясь после нескольких глотков кофе на такие горячие занятия.

— Меня друзья позвали вечером на шашлыки. Здесь недалеко, людей будет не так много. Съездим, развеемся? А ночью я обещаю не дать тебе заснуть.

Моя улыбка сейчас похожа на чеширскую. Я только киваю в ответ, а сама думаю о том, что действительно хочу узнать друзей этого мужчины. Мне вообще интересна его жизнь и я рада, что он хочет посветить меня в маленькие её подробности.

Весь день проходит лениво: мы валяемся в постели, готовим обед из мяса, которое привезли с собой. Потом Руслану приходится отлучиться, чтобы решить несколько важных вопросов, а я в это время валюсь на шезлонге под солнышком с электронной книгой в руках. Ловлю божью коровку, которая приземляется мне на ногу, и несколько минут играюсь с насекомым, которое ползает по моим пальцам.

Мне так хорошо и тепло — второе совершенно не зависит от погоды. В какой-то момент собственные мысли начинают пугать, так что я открываю заметки и делю экран на две колонки, где хочу записать положительные и отрицательные стороны Руслана.

Детская забава, но иногда помогает справиться с собственной головой. Первую колонку заполняю сразу.

«Красив как вылепленное скульптурное божество».

«Приносит завтраки в постель и умеет готовить».

Тут же зачёркиваю множественное число. Справедливости ради, завтрак был пока один.

«Идеален в постели».

«Внимательный, делает сюрпризы».

Сразу вспоминаю, что дома меня ждет фотография, которая запала в душу.

«Щедрый».

Дописываю ещё целую кучу положительных прилагательных в характеристику и перехожу ко второй колонке, над которой пальцы тут же зависают.

Пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь, злюсь, когда ничего не выходит, несколько раз сворачивая приложение. В конечном итоге в голову не приходит ничего лучше самоуверенной деспотичной задницы большими буквами во всю колонку.

После финального восклицательного знака в конце сочетания за спиной раздается смех, а я подпрыгиваю на месте, едва удержавшись на шезлонге.

Глава двадцать седьмая. Кира

— Красноречиво, — Руслан продолжает смеяться, когда я поворачиваю голову к нему.

— Чего

это ты тут подглядываешь?

— Запиши ещё любопытство к заднице, — приподнимает брови, намекая на моё занятие, и я тут же краснею, пряча планшет от него подальше.

— Я даже не слышала, как ты подошел, — действительно, создается ощущение, что он умеет бесшумно телепортироваться из одного места в другое, потому что я не уловила даже какой-нибудь вшивенький шелест травы.

Чудеса.

— С каких пор я пополнил ряды деспотов, птичка? — тянет меня с шезлонга, ложится на него сам и возвращает меня обратно, заключая в объятия своих рук с выступающими венами, на которые я моментально залипаю.

— Потому что ты игнорируешь моё мнение и всегда делаешь по-своему, — вспомнить хотя бы ситуацию с телефоном, когда я чётко сказала, что мне ничего от него не нужно.

— Вредная женщина. Я интересуюсь мнением других, даже в некоторых ситуациях прислушиваюсь к нему, но с упрямыми женщинами это не работает. Ты бы и дальше от меня бегала, если б я ситуацию в свои руки не взял. А теперь, несмотря на прошлые протесты, с удовольствием раздвигаешь свои прелестные ножки и кончаешь с моим членом внутри, — понижает голос до вкрадчивого шёпота и прикусывает мочку, забираясь пальцами под край моей футболки.

Дьявол.

Самый настоящий искуситель, которому ничего не стоит забрать душу по щелчку пальцев.

— Немедленно уберите свои руки, мужчина, и прекратите свои грязные домогательства, — клянусь, в таком положении я даже думать нормально не могу, не то что формулировать эти самые мысли в слова.

— Это ещё не грязно, девочка моя, — пальцы ловко справились с пуговицей на шортах и нырнули под белье, не успела я возмутиться на такое собственническое обращение. Второй рукой Руслан забрался под футболку и смял полушарие в ладони, зажимая сосок подушечками. — Что скажет на это приличная леди?

— Ещё.

Не осуждайте. Вряд ли в этот момент вы бы сами смогли сложить буквы во что-нибудь другое.

Когда до безумия привлекательный мужчина осыпает вашу шею поцелуями, когда его руки отправляют в нирвану, а горячее дыхание на коже плавит и делает вас податливым мягким пластилином — можно только умолять о большем, кусая губы и краснея от собственной распущенности.

Всё, на что я могу сейчас себя собрать — стоны с просьбами продолжать, от которых Руслан сам заводится, потому что я явственно чувствую твёрдую эрекцию бедром.

Волна удовольствия захлёстывает так быстро, что я не успеваю осознать, лишь впиваясь пальцами в предплечье мужчины, откидывая голову ему на плечо. Пальцы продолжают порхать по моему телу, между ног уже безнадежно мокро, а я, довольная, как будто оргазм накрыл меня спустя десятилетия «голодовки», бесстыдно лежу на мужчине.

И почему каждый раз это происходит настолько ярко?

— Пить хочу, — во рту действительно Сахара.

— Пойдём, птичка, у меня тоже что-то во рту пересохло.