Красный бархат
Шрифт:
Был ли этот поступок трусостью? Да, возможно. Но кто сказал, что я не имею права на него? Мне сделали больно. В очередной раз. Я не знаю, когда было сильнее, но точно осознаю, что потеряла человека, которого любила.
Люблю.
Я люблю Руслана. Чувство так просто не исчезнет, даже после вскрытых фактов из его прошлого. До этой мысли я дошла в самолёте. Просто смотрела в иллюминатор, когда в моей голове всплыла эта мысль. Я его люблю.
Пытаюсь заполнить пустоту новыми впечатлениями: набираю постоянно кучу каких-то непонятных экскурсий, лазаю по
Я не запираюсь в номере, остаюсь здесь только по ночам, когда не торчу на пляже. Веду активный образ жизни, но это не помогает мне забыться. Глупо было надеяться, что смена обстановки хоть как-то поможет.
Просто здесь у Руслана нет шанса меня достать.
Глава шестьдесят шестая. Кира
Мне хватает нескольких дней, чтобы отлежаться. Температура отступает, она сменилась лёгкой слабостью во всём теле. Я выбралась на небольшой рынок, где вот уже около часа брожу между палатками и облизываюсь на всё подряд.
После моего вялого аппетита нагрянуло желание набить желудок до состояния «я не могу втянуть живот».
— Ты где шляешься? — без прелюдий спрашивает Тоша, когда я подношу к уху телефон.
— А что?
— Я приехал. Хотел сразу затискать любимую сестрёнку и занырнуть с ней в море, а её в номере нет.
— Что ты сделал? — теряюсь и едва не роняю сдачу, которую мне протягивает продавец.
— Приехал. Тяжёлая артиллерия в действии.
— Ладно, при встрече поговорим. Скоро буду.
Антон обнаруживается на моей кровати. Перед этим я пыталась достучаться в его номера, номер которого мне сдала Марина Петровна — безрезультатно по понятным причинам. Жуёт булочки и нагло крошит на моё постельное бельё, пока я его разглядываю и пытаюсь понять чего он здесь забыл.
— И зачем? — стою ровно под кондиционером и пытаюсь остудиться. Температура не на минимуме, всё же не хочется снова валяться с градусником в обнимку.
— Приехал вытаскивать тебя из депрессии. У тебя не очень получается, — продолжает нагло жевать, стряхивая крошки с футболки на одеяло.
— Пойдём, дорогой, пойдём. Прогуляемся до моря, я тебя в нём же и утоплю, — шикаю, когда он тянется к моим пакетам.
— Чего ты такая бука? Приехал помочь самой лучшей сестрёнке, а она рычит с порога, — делает вид, что надулся, но к персикам лапки всё равно тянет. — Лучше переоденься во что-нибудь удобное, я придумал нам программу на сегодня.
— Никуда я не пойду. Отстань от старой больной женщины. Меня ждёт загорелый красавчик, — на самом деле это герой турецкого сериала — я на них подсела в последнее время — но Тоше об этом знать совсем не обязательно.
— Ты всё перепутала, я ещё
Стоит ли говорить, что персик я ела очень медленно? Тщательно пережевывала каждый кусочек. К концу братец уже успел закипеть — отобрал его у меня, нагло дожевал остатки, пока я кривилась. Слюни на фрукте остались ему родные, но, блин, это всё-таки слюни. Фу.
Антон притащил меня в парк аттракционов для взрослых. Я честно пыталась отсидеться на скамейках, пока он там везде лазал, но ему всё же удалось вытащить меня на американские горки, там тоже можно было посидеть, и на какую-то вращающуюся с бешеной скоростью тарелку.
Ведёрко из-под сладкой ваты я потом использовала в личных не особенно приятных целях. Братец скакал рядом и обмахивал меня буклетом, бормоча извинения. Вот говорила же, что у меня вестибюлярка слаба на подобное.
Позже мы гуляли по пляжу. Он жаловался на маменьку: я упорхнула, она переживала и переключилась с заботой последнего уровня на Тошу. Ему даже пришлось в приказном порядке забирать у неё ключи, потому что мамуля в своей манере без предупреждения и приглашения заявилась как-то к нему в квартиру, когда он там был с дамой.
На разговорах о внуках девочка тактично слилась с удивленным выражением на лице и больше не выходила на связь, потому что изначально договор был на пару приятных ночей без следующего продолжения в виде памперсов и одинаковых колец на пальцах.
— Я забронировал места на смотровой площадке, сейчас заедем переодеться и сможем насладиться ночными видами, — Антон щёлкал в телефоне что-то.
— Не поняла. Зачем нам переодеваться?
— Ну, фотографии сделаем. Чтоб красивенько было. Вы же, девочки, любите такое.
— Я люблю кровать в своём номере, поэтому когда увижу её — ты никуда больше меня не сможешь вытащить. Мне и в шортах нормально поглазеть. Поедим лучше пока. Из меня весь завтрак с обедом вышли благодаря твоим долбанным аттракционам, — братец снова начал просить прощение, я отмахнулась и потащила его через дорогу в грузинский ресторанчик.
Последний кусочек хачапури точно был лишним. Антону едва удалось уговорить меня поехать ещё куда-то. В лифте, который поднимал нас на последний этаж красивого стеклянного здания, я не могла больше терпеть и стянула босоножки, ремешки на которых начали невыносимо мозолить.
Даже пластырь не спасал. Пусть все вокруг считают, что я неприличная, но лучше уж мне придётся отмывать ноги потом, чем это несчастное плетение натрёт мне до кости.
— Ты иди, а мне ещё позвонить нужно, — брат подтолкнул меня к двери, которая, кажется, должна привести на крышу здания, а сам отошёл в угол и приложил телефон к уху.
Сервированный по всем правилам столик небольшого размера со свечами я заметила сразу. Внезапно начала играть приятная ненавязчивая музыка, а со стороны другого конца входной будочки появился мужчина, из-за которого я сбежала из родного города.