Красотка-еврейка
Шрифт:
— И он никогда не ошибается?
— Нет, бывает, что и ошибается, хотя по большей части его предсказания сбываются.
— Где же откопал Рене это странное существо? Паола вздрогнула и медлила с ответом. Новый шум, послышавшийся в лавочке, избавил ее от необходимости ответить на этот вопрос Ноэ.
— Это мой отец! — сказала она.
— Мне опять нужно спрятаться в уборной?
— О нет, в такой поздний час отец никогда не заходит ко мне в комнату. Он и домой-то приходит очень редко в это
Паола указала Ноэ на маленькую щелочку, через которую можно было видеть и слышать все, что делалось в лавочке. Ноэ приник к этой щелочке и увидал, что Рене высекал огонь, чтобы зажечь лампу. Затем он запер дверь, задвинул все засовы и обернулся к Годольфину. Юноша гулял в одной рубашке по комнате и говорил что-то с большой горячностью. Рене подошел к нему, осторожно положил обе руки на его плечи и заставил сесть на °дну из скамеек. Затем он положил руку на лоб Годольфина и сказал:
— Продолжай спать, приказываю тебе!
— Я сплю! — покорно ответил Годольфин.
— Годольфин, я люблю женщину!
— Я знаю это… я вижу ее…
— Где она?
— Она едет по мосту, — сказал Годольфин, который нередко смешивал прошлое с настоящим и будущим, что и бывало причиной ошибок Рене.
— Следуй за ней!
— Она перестает плакать… Входит толстый старик… Он выходит от нее… Идет по улице, спускается к реке.
— Это муж?
— Да, это муж!
— Что будет завтра с этим человеком?
— Я вижу, как он направляется к реке… идет по мосту…
— По какому?
— По тому, на котором находимся сейчас мы!
— Куда он идет?
— Не знаю… не вижу!
— Ладно! Возвратись к жене. Что с ней будет через три дня?
— Я вижу вооруженных людей… Они силой проникли в дом… Кровь! — с отчаянием выговорил Годольфин и поник головой, словно сломленный непосильным напряжением.
Тогда Рене взял его на руки, отнес на кровать и задумчиво сказал:
— Годольфин угадал, что я задумал! Мой проект удастся, и я буду обладать красоткой-еврейкой! Однако надо возвращаться в Лувр, королева ждет меня!
Рене потушил лампу, завернулся плотнее в плащ и вышел из лавочки.
— Не правда ли, все это очень странно? — шепнула Паола.
— Да-да, действительно «странно», — ответил Ноэ. — Это самое подходящее слово в данном случае!
Услышанное спугнуло его влюбленное настроение, и он скоро ушел, спустившись по лестнице на облюбованную мостовую перекладину. При этом он думал:
«Хорошо было бы повидать как можно скорее Генриха! Мне кажется, что его евреечка подвергается серьезной опасности!»
XIX
Незадолго перед
Маргарита резко тряхнула головой и сказала:
— А знаешь ли, Нанси, он уже давно уехал, между тем от него нет ни малейшей весточки!
— Мужчины забывчивы, — ответила камеристка, — и на вашем месте, принцесса, я заплатила бы той же монетой.
— Бедная Нанси, — грустно сказала Маргарита, — вот и видно, что ты никогда не любила!
— Как знать, — слегка краснея, ответила Нанси.
— Что такое? — полушутливо сказала Маргарита, всматриваясь в лицо своей камеристки. — Ты любишь и ничего не говоришь мне? Так у вас завелись секреты?
— Ах, Господи, — еще более краснея, ответила Нанси, — но разве я сама знаю? Ведь любовь подходит незаметно… Сначала смеешься, шутишь, а потом настает момент, когда шутки замирают на устах…
— А ну-ка, скажи, милочка! Кажется, я угадала? Существует такой хорошенький паж, у которого темные волосы, черные глаза, красные губы и который становится пунцовым при встрече с тобой…
— Я знаю, ваше высочество, что Рауль любит меня, но могу ли я сказать то же самое и о себе?..
— Ну, если это так, — с капризным, решительным видом ответила камеристка, — если это так, то обещаю вашему высочеству, что Рауль не скоро разлюбит меня!
— Кокетка!
— Я знаю для того отличное средство, и если бы вы, ваше высочество, применили это средство к герцогу Гизу, то…
— Тише! Лучше скажи, какое это средство?
— Это средство любить, не говоря об этом и не выказывая этого. Чем хуже обращаются с милым дружком, тем сильнее любит он… Но — увы! — когда зло совершено, его уже не поправишь!
— Знаешь, что я тебе скажу, Нанси, — заметила принцесса, — для девушки семнадцати лет ты удивительно опытна!
— О нет, ваше высочество, опыта мне еще не хватает, но я чутьем угадываю!
— И ты чутьем угадала, что зло, о котором ты говоришь, непоправимо?
— Нет, простите, ваше высочество, я говорю это не .в том смысле. Впрочем, если вы разрешите мне прибегнуть к метафоре, то я сумею лучше развить свою мысль.
— Ладно! Выкладывай свою метафору!
— Представьте себе, ваше высочество, что я приношу вам к завтраку целое блюдо остендских устриц. Вы знаете, что это очаровательное лакомство, но только, вскрывая раковину, надо стараться не проткнуть маленькой сумочки, наполненной горьким, как желчь, соком.
— Постой, да куда ты клонишь?